230 ЛЕТ РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКЕ
 |
«Если бы собрать всё то, И. Ю. Крачковский |
• ВИРТУАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА
• РНБ.NET
История: от Императорской Публичной – к Российской национальной
Российская национальная библиотека, основанная как первая общедоступная библиотека России в 1795 году Екатериной II, входит в число пяти крупнейших библиотек мира, является второй в России по объему библиотечных фондов и имеет статус особо ценного объекта культурного наследия народов Российской Федерации. Она имеет богатую историю в 230 лет.
Первенствующее книгохранилище России: 1795-1796 гг.
27 мая 1795 года императрица Екатерина II Высочайшим своим повелением одобрила представленный архитектором Егором Соколовым проект постройки здания Императорской Публичной библиотеки. По распоряжению Кабинета Ея Величества уже через два дня путем троекратного извещения всех заинтересованных лиц в «Санкт-Петербургских ведомостях» были объявлены торги, приобретены строительные материалы, наняты работные люди, отпущены «изустным» указом Екатерины II средства из казны для оплаты расходов. В июне 1795 года стройка «возымела свое начало». Это было первое в России специальное здание, предназначенное для размещения библиотеки. Место для него было выбрано в самом центре столицы, при пересечении Сенной (Большой Садовой) улицы с Невским проспектом, неподалеку от императорских дворцов и вблизи оживленного Гостиного двора.
Идея создания Публичной библиотеки уже давно витала в воздухе. XVIII век развил традицию собирания книг, идущую ещё с Древней Руси. Распространился обычай заводить библиотеки в аристократических и богатых домах. Но частные коллекции и книжные собрания не могли в полной мере ускорить формирование русской интеллигенции из «просвещенных дворян», способствовать наращиванию слоя образованных «государственных людей», потребность в которых ощущалась все более. Не решало проблему и появление в первой половине XVIII века государственных ведомственных библиотек (Академии наук, Академии художеств и др.). И не удивительно, что чуткая к веяниям своего времени, видевшая себя преемницей и наследницей Петровских реформ, Екатерина II.
«Не оставила, – как писал один из первых библиотекарей Императорской Публичной библиотеки М. И. Антоновский, – обратить прозорливого внимания своего и на такой не достававший еще в России важный источник народного просвещения, который составляют публичные государственные библиотеки или открытые для всех книгохранилища».
По её замыслу, национальная библиотека должна была олицетворять мощь Российского государства, созидательный характер устремлений императрицы, приверженность идеалам века Просвещения. Подобно «образцу знатнейших публичных библиотек» Европы, хранивших архивы национальной печати и памятников письменности, новой библиотеке предстояло стать собирательницей всех российских книг и рукописей.
Но было в этой идее и принципиально новое начало, подхваченное и укреплённое последующими поколениями русских библиотекарей. Национальная библиотека России – и в этом, по словам стоящего у её истоков А. Н. Оленина, заключалась её «первоначальность», – была задумана и организована не только как книгохранилище, но одновременно как библиотека публичная, общедоступная. Она учреждалась «в пользу любителей учёности и просвещения», предназначалась для «публичного употребления» и ставила целью «общественное просвещение россиян». С её появлением безусловно открылась новая глава в истории науки, культуры и образования России. Публичная библиотека в Санкт-Петербурге стала по сути дела вторым российским университетом, который кончали почти все, составившие в эти годы славу русской науки и обессмертившие свои имена в литературе, искусстве, различных областях гуманитарного знания.
Обустройство Публичной библиотеки заняло почти двадцать лет (1795-1814). Постройка здания проходила под непосредственным наблюдением Екатерины II, которая регулярно заслушивала сообщения о ходе стройки и принимала решения о дальнейшей судьбе библиотеки, по праву называемой в одном из ранних документов Екатерининской. Деньги на строительство отпускались Кабинетом по «изустным именным указам» императрицы, скрепляемым позднее ее подписью. В июле 1796 года Екатерина II вернулась к рассмотрению архитектурных проектов Егора Соколова.
Решено было, в соответствии с одним из них, дополнить здание библиотеки обсерваторией. Для наблюдения за звездным небом Екатерина II передала в пользование будущим посетителям телескоп знаменитого английского астронома В. Гершеля. Последнее распоряжение относительно отпуска средств из казны на нужды строящейся Библиотеки императрица сделала в октябре 1796 года, за месяц до своей кончины.
Не обошлось без Высочайшего участия и формирование библиотечных фондов. По её приказанию летом и осенью 1795 года сначала на подводах из Варшавы до Риги, а затем морем в Петербург была доставлена книжная и рукописная коллекция братьев Залуских, ставшая основой иностранного фонда Публичной библиотеки. Полученное собрание Екатерина II предполагала объединить с уже находящимися в распоряжении Императорского двора Эрмитажной библиотекой и личными собраниями Вольтера, Дидро, а также президента Петербургской Академии наук И. А. Корфа. Этому плану, правда, суждено было осуществиться в полной мере только в 1860-е годы.
Императорская Публичная библиотека в Петербурге была первой государственной библиотекой России, перед которой была поставлена главная и обязательная цель – создать «полное собрание российских книг». Под этим подразумевались как все книги, изданные с самого начала книгопечатания в России, так и выпущенные на русском языке за рубежом. «Полная российская библиотека» должна была включать в свой состав и книги о России, изданные на иностранных языках, то что сейчас называется «россикой».
От основания до открытия
Будущая Императорская публичная библиотека представляла собой в то время спонтанное собрание книг в помещениях Аничкова дворца. В начале 1797 года Огюст-де Шуазёль-Гуфье был назначен главным директором Императорских библиотек с званием титулярного советника.
Фактическим организатором работ с фондами библиотеки на тот момент был М. И. Антоновский. Наибольший конфликт за период работы последнего был связан с пропажей книг из библиотеки. В результате Шуазёль-Гуфье уволил, не французских специалистов, служивших в Библиотеке и уличённых в краже, а Антоновского, и работы по систематизации собрания ещё более замедлились.
Смерть Екатерины II и приход к власти Павла I повлекли за собой отстранение от занимаемой должности статс-секретаря и управляющего делами Кабинета В. С. Попова. Разбор книг и постройка здания на некоторое время затормозились. Положение спас граф А. С. Строганов, известный русский меценат и государственный деятель, один из авторов врученного Екатерине II ещё в 1766 году «Плана Публичной Российской библиотеки в Санкт-Петербурге».
В январе 1800 года А. С. Строганов был назначен главным директором императорских библиотек. Благодаря его хлопотам и настойчивости, по замечанию А. Н. Оленина, Императорская Публичная библиотека «сохранила свое бытие». Строганов способствовал ускорению разбора книг, уточнил контуры книгохранилища: «Речь идет о библиотеке государственной, –указывал он. – И только в этом смысле, а не в ином она является Императорской».
Убедив Павла I оставить Библиотеке строящееся на углу Невского и Садовой здание (с огрехами и недостатками, но строительство в 1800 году шло к завершению), Строганов поставил задачу открыть Библиотеку «для публичного употребления» уже в самое ближайшее время.
Перемены на российском престоле: убийство Павла I, вступление на трон Александра I, благоприятствовали достижению цели. «Дней александровых прекрасное начало» должно было украситься и открытием Публичной библиотеки. К планам графа сочувственно отнеслись некоторые члены влиятельного в начале царствования Александра I Негласного комитета, неофициального совещания молодых друзей нового императора. А сам Александр I по настойчивой просьбе Строганова приобрел и передал в собственность Публичной библиотеки собрание рукописей П. П. Дубровского, бывшего чиновника русского посольства в Париже, страстного библиофила и коллекционера. Во время революционных событий 1789 года во Франции Дубровскому удалось спасти часть бумаг, хранившихся в архиве Бастилии. В его руки попали также рукописи из библиотек древнейших монастырей – Сен-Жерменского и Корбийского (V-XIII вв.). Он собрал до 8000 автографов знаменитых людей Франции (в том числе – письма и государственные бумаги почти всех французских королей, начиная с Людовика XI).
В различных городах Европы Дубровский приобрёл также рукописи и письма Эразма Роттердамского, Лейбница, Дидро, Руссо, Вольтера и других великих ученых и писателей XVI-XVIII веков. Кроме того, в его собрании имелись древнеславянские и восточные рукописи. Свои рукописи дарили Дубровскому как «охотнику до подобных редкостей» и многие русские писатели и ученые (знаменитый поэт Г. Р. Державин, писатель и переводчик А. А. Писарев, историк В. Г. Рубан, передавший собирателю материалы русских просветителей, драматургов Д. И. Фонвизина и Я. Б. Княжнина). С этой замечательной коллекции и возникло в Библиотеке в 1805 году особое хранилище, получившее название «Депо манускриптов».
Ещё при А. С. Строганове оно пополнилось ценнейшими памятниками древнерусской письменности. Среди них – старейшая из всех известных в настоящее время датированных русских книг – Остромирово Евангелие (1056-1057), найденное после смерти Екатерины II в её гардеробе (известно, что в последние годы жизни императрица усиленно собирала и изучала материалы по истории России), и знаменитая Лаврентьевская летопись (1377) – древнейший список начальной русской летописи, открывающийся всемирно известной Повестью временных лет – «Откуда есть пошла русская земля, кто Киеве нача первее княжити и откуда русская земля стала есть».
Новое российское древлехранилище пополнялось с момента своего основания также за счет дарений частных лиц. Назначенный в 1810 году помощником библиотекаря первый русский палеограф, знаток «Слова о полку Игореве» А. И. Ермолаев подарил Библиотеке список Ипатьевской летописи. Коллекция русских и славянских рукописей поступила «для пользы или любопытства посещающих библиотеку любителей российских древностей» от обер-бергмейстера П. К. Фролова. В числе дарителей, способствовавших обогащению Библиотеки, были также академики В. М. Севергин, А. Я. Купфер, П. И. Кеппен, Я. Д. Захаров, Б. А. Дорн, мореплаватели И. Ф. Крузенштерн, Ф. П. Врангель, большинство российских писателей, книготорговцы Глазуновы, купцы М. Шумилов, И. П. Лаптев и другие. Поступали дары и из-за границы: из Боснии – от священника П. Твердковича, из Сербии – от писателей Вуича и Зубана, из Праги – от поэтов и деятелей чешского возрождения Я. Коллара и В. Ганки, из Варшавы – от лингвиста С. Линде. Стали налаживаться связи со старейшими библиотеками и университетами Европы.
В 1808 году А. С. Строганов выбрал себе в помощники по управлению библиотекой А. Н. Оленина (176З-1843). Он был назначен товарищем главного директора, а после смерти Строганова директором Публичной библиотеки (1811-1843). Президент Академии художеств, талантливый рисовальщик, историк, знаток новых и древних языков, любитель литературы и искусства, покровитель поэтов и художников – далеко не полный перечень заслуг и достоинств этого яркого человека. Они обеспечили ему видное место в истории русской культуры и науки на протяжении почти полувека. В. О. Ключевский, знаменитый русский историк, чье слово особенно весомо, писал: «В продолжении 50 лет – до 1843 года – трудно вспомнить в ходе русского просвещения крупное дело или крупного дельца, не припоминая и Оленина. Не быв крупным светилом, он
И если Строганов «сохранил бытие» Публичной библиотеки, то Оленин вдохнул в неё настоящую жизнь, открыл её для читателей, дал им возможность пользоваться фондами библиотеки, работать в читальном зале, знакомиться с её сокровищами. Время директорства Оленина однажды назвали детством Публичной библиотеки. Сравнение не лишено оснований. Надо лишь к этому добавить, что именно в «детском возрасте» Публичная библиотека обрела многое из того, что обеспечило ей дальнейшее развитие и благополучие. Он не только не отошёл от первоначальных намерений Екатерины II, но, напротив, развил и углубил их, предпринял реальные шаги по созданию в России общедоступной библиотеки, совмещающей хранительские и просветительские цели.
В 1809 году Оленин издал первое в России руководство по организации фондов и каталогов «Опыт нового библиографического порядка для Санкт-Петербургской Публичной библиотеки». Оленин разработал структуру Библиотеки, собрав книги на русском языке в особом отделении (1811). Организация самостоятельного русского фонда подчеркивала национальный характер Публичной Библиотеки.
В 1810 году Александр I особым рескриптом предписал открыть новое учреждение «на пользу общую» и утвердил составленное Олениным и отредактированное М. М. Сперанским «Положение о управлении Императорскою Публичною библиотекою» – первый в России библиотечный закон, посвященный «образу управления и содержанию» Библиотеки. Публичную библиотеку предписано было содержать на «деньги из государственного казначейства», выделяя впредь для этого особые суммы. Подлинные документы хранятся в Отделе рукописей в специально изготовленном ларце ( «ковчеге»).
«Положение» закрепило также установленные при её основании главные принципы организации работы, а именно – хранение архива отечественной печати и рукописного наследия при соблюдении непременного условия «приема посетителей и доставления им всех нужных сведений по части каждого». Был очерчен круг обязанностей библиотекаря и хранителя манускриптов, установлен штат Библиотеки, её структура. Из ведения Императорского Кабинета Публичная библиотека передавалась в Министерство народного просвещения, что подкрепляло её просветительские намерения.
Общественную атмосферу, в которой начала жить и действовать Публичная библиотека, в полной мере определяли слова, украсившие её первый законодательный регламент: «На пользу общую», «без разбора лиц». Оленин писал в августе 1814 года: «Истинная цель открытого книгохранилища состоит в том, чтоб всякий, кто бы он ни был, мог требовать для своего употребления всякого рода печатные книги, даже самые редкие… и пользоваться ими безмездно, не унося их токмо домой».
По настоянию Оленина, в «Положение» 1810 года было вставлено правило об обязательной бесплатной доставке в Библиотеку в двух экземплярах всего, что выходит в свет из-под печатного станка в России. Так радикально была решена проблема полного и регулярного получения российских книг и других изданий.
«Как дерево посредством корня получает первоначальную свою растительную силу, так точно возрастание сего книгохранилища основано и утверждается на законе, которого действием приносится в оное из всей отечественной земли по два образца новых произведений книгопечатного искусства» – эти слова из отчёта Оленина обращены не только в прошлое, но и в будущее.
29 декабря 1811 года министр народного просвещения А. К. Разумовский доложил императору, что «Библиотека готова к открытию для публики в начале следующего года и просил Его Величество до публичного открытия осчастливить её своим посещением».
Дж. Доу. Портрет императора Александра I. Военная галерея 1812 г. Эрмитаж
Во второй день нового, 1812 года Библиотеку посетил император Александр I. Этому событию предшествовали почти два десятилетия упорной работы по разбору книг, внутреннему устройству, выработке библиографической системы. Решающий рывок был сделан в 1809-1811 гг., когда руководство практическими делами принял А. Н. Оленин сначала в должности помощника, затем директора.
2 января все чиновники в парадных мундирах явились в Библиотеку, где в Круглой зале (ныне зал русского книжного фонда) директор Библиотеки представил их императору. Александру I были поднесены составленные Олениным «Начертание новой библиографической системы» и стихи Н. И. Гнедича, написанные специально к этому случаю. Император обошел Библиотеку, осмотрел редкие издания XV в., небольшое собрание русских книг и почти на час задержался в Депо манускриптов, просматривая древние рукописи, письма коронованных особ, автографы знаменитых людей.
Общее впечатление императора было чрезвычайно благоприятным, и он счел, что Библиотека вполне готова к открытию. Оленин и библиотекари, в зависимости от чина, получили различные награды, а также прибавки к жалованью. Посещение Александра I стало знаменательным событием в истории Библиотеки и было запечатлено на картине, а сам день 2 января (14 января по новому стилю) с тех пор является праздничным для Библиотеки и ежегодно отмечается.
Г. Г. Чернецов Посещение Библиотеки 2 января 1812 г. имп. Александром I, 1826 г.
Вслед за императором Библиотеку посетили императрица Елизавета Алексеевна, вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие князья Николай и Михаил Павловичи, великая княжна Анна Павловна. Кроме членов царской семьи ИПБ осмотрели и многочисленные высокопоставленные гости, среди которых были В. П. Кочубей, С. П. Румянцев, А. А. Аракчеев, адмирал П. В. Чичагов, П. М. Волконский, А. Н. Голицын и другие.
С 10 февраля было увеличено финансирование Библиотеки, а 23 февраля 1812 года Высочайше утверждено «Начертание подробных правил для управления Императорской Публичной библиотекой». В марте при Библиотеке было учреждено Общество для составления словено-русского словаря, в которое вошли А. Н. Оленин и библиотекари И. А. Крылов, Н. И. Гнедич, А. И. Ермолаев, В. С. Сопиков, А. И. Красовский, А. Х. Востоков; тогда же было принято решение о напечатании «Опыта российской библиографии» В. И. Сопикова. Официальное открытие Библиотеки было намечено на весну, но из-за необходимости проверить наличие рукописей в Депо манускриптов перенесено на лето. Работы шли полным ходом, и по особым просьбам отдельным лицам разрешались занятия в Круглой зале второго этажа.
Однако, «гроза двенадцатого года» помешала этому событию. Вторжение Наполеона вызвало необычайный подъём патриотических чувств во всех слоях общества и объединило всех в едином порыве сопротивления. Не допуская мысли о возможности завоевания, российская столица тем не менее готовилась к различным поворотам войны. 13 июля Комитетом министров было разрешено «статским чиновникам, при должностях находящихся» вступать в ополчение. В конце июля А. К. Разумовский в секретной переписке предписывал Оленину принять меры предосторожности, на что тот отвечал: «Долгом почитаю донести, что при ИПБ изготовлено на всякий случай до 100 ящиков, из коих 10 предполагается на укладку самых редких рукописей, а 90 для самых нужнейших печатных книг». Он также писал, что может потребоваться до 100 подвод или трёх «водовиков», если придется эвакуировать книги водой.
10 сентября Разумовский просил Оленина срочно подготовить всё необходимое для отправки дел и вещей Библиотеки и сообщить о чиновнике, который будет с ними командирован. Директор отвечал, что «укладка может занять 4 дня» и «потребно будет от 100 до 120 ящиков, в которых будет весу 2400 пуд»8 (в каждом ящике около 20 пудов). Также писал, что отвечать за ценный груз будет помощник библиотекаря Василий Сопиков.
15 сентября министр сообщил Оленину, что для Библиотеки выделен бриг, принадлежащий Санкт-Петербургскому III гильдии купцу Якову Паншину, на котором находится шкипер Олонецкой губернии и уезда «государственный крестьянин Феодор Александров; бриг сей пойдет в Петрозаводск и находится ныне в готовности на берегу Невы подле Исаакиевского моста». За несколько дней всё было упаковано, и началась погрузка. 142 ящика занимали печатные книги, из которых в трёх были книги на русском языке (libri Ruthenici); в 36 ящиках находились рукописи, причем в 11 – дела архива ИПБ (Acta Cancellariae Imperialis Publicae Bibliothecae); в 7 ящиках – вазы ИПБ и ещё в 4 ящиках – вещи министра народного просвещения А. К. Разумовского (помеченные как Г. А. К.): всего 189 ящиков. Содержимое каждого ящика было расписано самым тщательным образом.
Осеннее время было не самым благоприятным для судоходства по Неве и Ладоге, а эвакуировать нужно было многие учреждения. Почти одновременно с ИПБ в Олонецкую губернию эвакуировались Академия наук, Академия художеств, студенты Педагогического института, воспитанники Санкт-Петербургской гимназии и т. д. В связи с этим управляющий Кабинетом министров П. С. Молчанов обратился ко всем министрам с секретным предписанием: «Поелику время судоходства по водяным сообщениям долго уже продолжиться не может и что между тем на платеж простоя хозяевам нанятых судов употребляется немалая сумма, то не благоугодно ли будет гг. министрам, имеющим ещё
Со своей стороны, военный министр и одновременно с марта 1812 года главнокомандующий войсками в Петербурге генерал от инфантерии С. К. Вязмитинов велел губернаторам и полиции оказывать «всевозможнейшее пособие» чиновникам при предъявлении предписания начальства. 20 сентября Разумовский вновь просил Оленина поспешить, так как «вещи и дела из разных мест Министерства Просвещения, назначенные к вывозу из столицы, уже отсюда отправлены».
25 сентября Оленин докладывал Разумовскому, что «бриг, назначенный для вывоза отсюда в Петрозаводск вещей и дел Имп[ераторской] Публ[ичной] Б[иблиоте]ки сего числа отправился из С.-Петербурга с двумя чиновниками и пятью сторожами Библиотеки <…>. Что касается до благовременного доставления их в предназначенное место, то сие зависит всего более от попутного ветра, на случай же необыкновенно раннего замерзания водяных путей я положил с согласия хозяина брига оставить в нём груз до весны в безопасном от напора льда месте, с принятием нужных мер к сохранению в целости самого судна, так и всех погруженных в него вещей».
Вместе с Сопиковым ценный груз сопровождали двадцатилетний коллежский регистратор Алексей Дмитриевич Бельщинский, поступивший в Библиотеку в июне 1812 года, и пять человек из сторожевой команды – Иван Иванов, Степан Бабицкий, Мартын Василькевич, Семен Егоров и Егор Михайлов. Всем им было выплачено вперед треть годового жалования, и сверх того сторожам за счёт расходной суммы Библиотеки была приобретена тёплая одежда. По ходатайству Оленина и особому предписанию главнокомандующего в Петербурге из конторы правления Санкт-Петербургских запасных магазинов для снабжения провиантом сторожей было выделено по 1 кулю муки на каждого человека за фиксированную цену. Одновременно Оленин отдал распоряжение эконому Библиотеки П. П. Петрову снабдить команду: «1) достаточным запасом циновок и рогож для покрытия ящиков от холода; 2) довольным количеством крепких верёвок на перемену тех, коими теперь увязаны ящики, в случае могущего быть повреждения; 3) потребным количеством сукна для покрытия пяти тулупов, данных сторожам; если шинелей их не можно будет им надевать на нагольные тулупы; 4) нужным запасом пороха и пуль для пяти ружей, коими снабжена от меня сия команда». Всем участникам экспедиции был выдан билет для свободного проезда.
Перед отъездом Оленин вручил Сопикову секретную инструкцию. В детально расписанных пунктах говорилось, что: 1) Сопикову поручается хранение всех отправляемых книг, манускриптов, дел и вещей Библиотеки; 2) помимо выданного вперед жалованья «на непредвиденные по казенным надобностям расходы Вы получите 500 р., в употреблении которых дадите мне в своё время надлежащий отчёт»; 3) «для письменных дел и смотрения вместе с Вами за целостию посылаемых от Библиотеки ящиков и приложенных к ним печатей, равно и для отправления Вашей должности, в случае болезни Вашей или откомандировки Вас в другое место, назначается Вам помощник г. коллежский регистратор Бельщинский, который по званию писца Библиотеки имеет состоять у Вас в зависимости»; 4) для караула вещей Библиотеки, «коим прилагаются при сем 2 особых реестра, за моим подписанием», даны 5 сторожей; 5) поскольку «назначение в Петрозаводске безопасного места для поклажи вещей Библиотеки, равно и назначение удобной квартиры как Вам с помощником Вашим, так и находящимся при Вас служителям зависеть будет от приказания г. Олонецкого гражданского губернатора», то к нему написано письмо. «Впрочем особенному попечению и заботливости Вашей поручается для поклажи ящиков, выпросить у Его Превосходительства место, сколько возможно надежное и сухое»; 6) «о прибытии Вашем в Петрозаводск и о выгрузке из брига вещей Библиотеки в назначенное для них место Вы не оставите мне донесть с первою почтою. Равным образом будете Вы доносить мне о целости сих вещей и о состоянии вверенной Вам сторожевой команды еженедельно, о чрезвычайных же случаях извещать меня неукоснительно с первою почтой»; 7) «по возложенному на Вас поручению хранителя вещей Библиотеки во всех сомнительных делах, не терпящих времени, представляется Вам относиться прямо к г. Олонецкому гражданскому губернатору или к другому местному начальству и просить от них нужного пособия, давая токмо мне о сем знать каждый раз»; 8) без особого предписания не открывать ящиков, запечатанных печатью ИПБ, «разве которые из них подмочены будут»; 9) «на случай, если бы противные ветры или необыкновенно ранняя зима не допустили Вас приехать ныне в Петрозаводск, Вам предписывается остановить бриг на воде в месте, безопасном от напора льда и, оставя на судне груз с нужным числом служителей, выбрать для пребывания Вашего ближайший к сему месту город или селение, из которых Вы будете приезжать на бриг для осмотра казенных вещей, сколько возможно чаще, наблюдая, чтобы самое судно содержимо было в целости чрез ежедневное окалывание льда и чрез другие нужные предосторожности».
Одновременно с инструкцией Оленин вручил Сопикову письмо для Олонецкого гражданского губернатора В. Ф. Мертенса, в котором поручал всех членов экспедиции его покровительству и просил всячески содействовать им: «Сие письмо будет иметь честь вручить Вашему Превосходительству Императорской Публичной Библиотеки помощник библиотекаря г. Сопиков, который по предписанию г. министра Народного Просвещения отправлен мною из Санкт-Петербурга в Петрозаводск с принадлежащими означенной Библиотеке вещами на бриге купца Паншина. По возложенному на меня званию Директора сей библиотеки я долгом считаю, покорнейше просить Ваше Превосходительство приказать назначить безопасное место для хранения помянутых казенных вещей, равно и отвести удобную квартиру как для г. Сопикова и отправленного вместе с ним г. коллежского регистратора Бельщинского, так и для пяти человек сторожей, данных им от Библиотеки для караула вещей, причем также прошу Вас, Милостивый государь мой, доставлять г. Сопикову по предмету сделанного ему поручения всякое зависящее от Вашего Превосходительства пособие, которого им по сим данной ему инструкции имеет от Вас ожидать».
Опасения Оленина по поводу осенней навигации во многом оправдались. Путь вверх по течению Невы при сильном встречном ветре оказался трудным для парусного судна, и уже 30 сентября бриг встал против Александровского завода. Сопиков отправил Бельщинского с донесением к Оленину, и 3 октября он вернулся с ассигнациями на сумму в 200 рублей и ордером на наём лошадей, чтобы тянуть бриг бечёвой около 20 верст.
6 октября из Кошкиной мели22 Сопиков писал в рапорте Оленину: «Вверенный мне бриг с вещами Императорской Публичной библиотеки сего числа в 7 часов утра, снявшись с якоря с Невских порогов свежим западным ветром, прошли оные пороги довольно быстро и счастливо, а в первом часу вышли на Кошкину мель, находящуюся при выходе из Невы на Ладожском озере, верстах в 4-х выше Шлоссельбургской крепости. В сем месте располагаем ночевать, и если теперешний попутный ветер будет нам благоприятствовать, то в 3 часа по полуночи пустимся в путь по Ладожскому Озеру. 4-го числа, по получении ордера Вашего Превосходительства, в 10 часов наняли 60 лошадей, чтобы судно тянуть бечевою; но по причине сильного полуденного ветра, который валил судно к правому берегу Невы, сего исполнить было невозможно. На другой день, т. е. 5-го числа в 8 часов, взяв опять лошадей, пошли бечевою, и, с великим трудом перетащив около 2-х верст, при слабом попутном ветре, в 4-м часу по полудни распустили все паруса, а в 12 часов стали на якорь у Невских порогов. Впрочем, я с помощником моим, воинская команда и все служители судна находились здоровы и в добром состоянии».
Через три дня из села Сермовка Сопиков сообщал в Петербург: «Судно ночевало на Кошкиной мели, а 7 числа поутру, в 3-м часу по полуночи, как было предположено, совсем изготовясь, при свежем западо-северном ветре и при слабом лунном свете, [судно] пошло в назначенный свой путь. В 6 часу в начале, небо начало покрываться серыми, в разные стороны бегающими облаками; ветер вдруг сделался прерывист и очень окреп; между тем пошел сильный дождь. Судно, несмотря на то, что подобрало паруса, оставя только 2, неслось с такой скоростью, что в течение только 9 часов 160 верст перебежать успело; волнение было жестоко, качание судна, по причине малого числа поднятых парусов, было чрезвычайно. Мы все, выключая некоторых опытных водоходцев, заплатили обыкновенную дань свирепствующей стихии: сильно захворали и слегли. Но к счастию, это беспокойное состояние продолжалось не более 2-х часов по полудни. В 3-м часу ветер стал умереннее, дождь перестал, подняли все паруса, чрез то судно получило полный свой ход, а с тем вместе и качание приметно уменьшилось; больные, вышед на палубу, несколько освежились. Около половины 7-го часа ветр совсем утих, и судно положило якорь в 7 верстах расстояния от устья реки Свири. Из сего места за безветрием простояли мы до 9-го числа, в которое во 2-м часу по полуночи, подошед к устью оной реки, положили якорь. В 8-м часу по полудни при легком западном ветре, судно подняв якорь и прошед устье реки Свири в 10-м часу остановилось у большого селения Сермовки, при соединении двух рек Свири и Сермовки, где на находящейся заставе записываются все суда, идущие рекою Свирью. В сем месте, исправив свои нужды, при способном ветре нимало не медля пустились в назначенный нам путь. Прошед главные опасности, как судно, так и все на нем находящиеся в добром состоянии. Погода, судя по времени, стоит довольно теплая, а потому мы и надеемся при попутном ветре доплыть до назначенного нам места прежде зимнего пути».
Следующее сообщение от Сопикова было направлено Оленину через две недели, 23 октября: «После донесения моего Вашему Превосходительству от 9 числа сего месяца из села Сермовки вверенный мне бриг с вещами Имп[ераторской] Публ[ичной] библиотеки на другой же день при попутном ветре пошел рекою Свирью, а 19 числа, доплыв благополучно до деревни Устланки, при сей реке в 30 верстах выше Лодейного Поля находящейся, остановился зимовать в месте удобном и безопаснейшем, какое только есть по всему течению реки Свири. Ибо наступившая тихая и ясная погода с морозами, не дозволила нам продолжать нашего плавания, и все суда с казенным грузом, вышедшие в одно время с нами, коих скопилось довольное число, равномерно расположились зимовать в разных местах упомянутой реки. Я с помощником моим и воинская команда с судна перебрались на квартиры в две крестьянские избы в сказанной деревне, не более 100 сажен расстоянием от нашего судна, которое, кроме всегдашней воинской на нем стражи, посещается мною ежедневно. Груз судна и люди мне вверенные находятся в добром состоянии».
Сопиков постоянно держал Оленина в курсе всех дел и при первой же возможности отправлял ему сообщения. Через неделю после устройства в селе Устланка, он писал, что бриг с вещами Императорской Публичной библиотеки и все члены экспедиции находятся в благополучном состоянии. Подходящего помещения для эвакуированных ценностей найти не удалось и Сопиков решил не выгружать их на берег, так как при них постоянно находятся дежурные, а «для выливания из судна воды и вокруг его скалывания льду в течение зимы оставлены двое из бывших на нем служителей». И всё-таки сырость, от которой невозможно было избавиться, волновала Оленина, и он просил всё время проверять сохранность и надежность упаковки ящиков.
Между тем на театре военных действий события приняли новый оборот. 19 октября французская армия стала покидать сожжённую Москву и отходить в юго-западном направлении. 24 октября произошло сражение под Малоярославцем, и Наполеон был вынужден отступать по опустошенной Старой Смоленской дороге. Исход войны уже не вызывал сомнений.
7 ноября Оленин уведомил Разумовского, что намерен вернуть вещи Библиотеки из эвакуации. 10 ноября с нарочным, унтер-офицером Захаром Кирилловым Оленин направил Сопикову следующий ордер: «По миновании ныне опасности для Петербурга, желая перевести сюда установившимся зимним путем отправленные с Вами на бриге вещи во 189 ящиках, рекомендую Вам выправиться, во что может обойтись перевозка всех сих ящиков и особенно 36 ящиков с рукописями и 11 показанных в реестре накладных ящиков, о доставлении которых в Петербург, по редкости хранящихся в них вещей могущих на воде от сырости повредиться, я всего более забочусь. Я надеюсь, что Вы пришлете ко мне сию справку в непродолжительном времени, дабы я мог сделать дальнейшие по сему предмету распоряжения, пользуясь лучшим зимним путем».
В течение нескольких дней Сопиков навёл справки о предполагаемой сумме, необходимой для перевозки в Петербург собрания Библиотеки, и сделал приблизительную смету: «46 ящиков и 1 сверток с рукописями и другими вещами, по соображению моему, содержат в себе весу ок. 700 пуд. 142 ящика с книгами, полагая в каждом по 16 пуд, составят 2972 пуда (всего 2972 пуда).
За доставлением сих ящиков в Санкт-Петербург нынешним зимним путем крестьяне здешних окрестных деревень соглашаются взять последнюю цену, а именно по одному руб. с пуда. Для объяснения некоторых обстоятельств, к сему предмету относящихся, прилагаю у сего особую записку.
На другой день по получении предписания Вашего Превосходительства я с помощником моим, разделяясь надвое, ездили в разные окружные деревни для сведения и предложения крестьянам о перевозе нашего груза. Охотников, имеющих лошадей, находится довольно; и хоть все единогласны плату за провоз по рублю с пуда считают самою крайнею и последнею, однако ж некоторые из них соглашаются взять и по 95 коп. Можно с вероятностью надеяться, что и все прочие сию последнюю цену взять согласятся. Сия цена в нынешнее трудное время, по моему мнению, самая умеренная, которая разве малым чем превышать будет ту, какая потребна на перевозку водяным путем, с тою несравненною разницей, что сей последний путь по Ладожскому Озеру иногда бывает подвержен немалой опасности, от которой первый совершенно свободен. Вес ящиков, показанный мною в донесении, дабы сколько можно ближе подходил к вероятности, я велел взвесить несколько ящиков разной величины и с разными вещами. Но, кажется, утвердительно можно полагать, что всего весу более 3000 пуд не будет. Есть ли перевозку сию предписано будет произвести в действо, в таком случае крестьяне, желающие в ней участвовать, просят, чтобы им на такое короткое время можно было обойтись без пашпортов, получение коих требует издержек времени, да и затруднительно. И для того не благоугодно ли будет о сем отнестись к Г. Олонецкому Гражданскому губернатору, чтобы он дозволил им исправить сию перевозку без пашпортов, а с общим билетом на целый обоз, с означением в нем имени каждого крестьянина. Пока кладь будет наваливаться, предписание его может сюда дойти. По наложении всей клади и по отправлении всего обоза в дорогу, да соблаговолено будет позволить мне взять особую подводу и отправиться на скорых вперед, а помощник мой г. Бельщинский и воинские служители провожать будут помянутый обоз».
По получении сообщения Оленин тут же написал В. Ф. Мертенсу, и тот распорядился выделить Сопикову и Бельщинскому «приличные» квартиры, а для хранения вещей ИПБ «нарядить обывательский караул». Но распоряжение далекого губернатора, видимо, не имело реальной силы. Благодаря Оленина за заботу и за обращение к В. Ф. Мертенсу, Сопиков писал: «Поелику квартиры заняты нами были до Его предписания, то оное только утвердило их за нами, и остановило по сему случаю нападки советника Каменщикова. Обывательского караула для хранения сказанных вещей не наряжено и по сей день, а тот караул отправляют наши воинские служители».
Несмотря на сложные условия жизни, В. И. Сопиков, занятый всевозможными практическими вопросами, не переставал трудиться над книгой «Опыт российской библиографии», которую по частям пересылал в Библиотеку. 15 ноября Оленин писал ему, что получил присланную рукопись и отдал ее в типографию. «О заготовлении же потребной бумаги для печатания ее и следующих тетрадей нужные распоряжения с моей стороны сделаны».
В течение второй половины ноября продолжались различные согласования, оформление бумаг, торг с крестьянами. 4 декабря гражданский губернатор Олонецкого края писал Оленину, что список крестьян, представленный Сопиковым, рассмотрен и им выдан один пропуск на весь обоз для проезда в столицу и обратно, и что он просил местные власти содействовать «в приискании и найме подвод за выгодную для казны цену».
2 декабря Оленин послал Сопикову распоряжение немедленно отправляться в обратный путь, но всё же поторговаться и постараться снизить цену за проезд. Тот отвечал: «…я подрядил крестьян, имеющих потребное число лошадей перевезти в Санкт-Петербург отправленные со мною на бриге все 189 ящиков с вещами Императорской Публичной Библиотеки, ценою по 90 коп. с пуда, и для верности с обеих сторон дал им задатки. Составленный именной список сим крестьянам отправлен уже мною с нарочным к Г. Олонецкому Гражданскому Губернатору».
11 декабря Сопиков сообщал: «10 числа сего декабря с полудня началась накладка оных ящиков на лошадей, и в сие короткое время успели уже наложить 41 ящик весом 648 пуд. Все бы ящики наложены и отправлены были в дорогу очень скоро, есть ли бы по причине ныне повеленного рекрутского набора, и ненадлежащего содействия здешнего земского начальства не встретились некоторые затруднения, несмотря на строгие оному, по приказу сему, Олонецкого губернского правления и самого г. губернатора предписаний. Подробностями других обстоятельств, затрудняющих успех нашего отправления, почитаю излишним обременять внимание Вашего Превосходительства. Но за всем этим чрез неделю надеюсь отправиться в надлежащий путь. Нынешний день накладка, по мере пригону лошадей, будет продолжаться. Означенные вещи и люди, для хранения их отправленные, находятся в добром состоянии».
Вскоре обоз двинулся в путь и 19 декабря прибыл в Петербург. Отчитываясь перед Олениным, Сопиков писал в последнем рапорте от 23 декабря: «Ящики с вещами Императорской Публичной Библиотеки, отправленные со мною на бриге в Олонецкую губернию, означенные в 2-х прилагаемых у сего накладных реестрах, по предписанию Вашего Превосходительства от 2 числа сего дня № 205, под смотрением моим на 108 лошадях того ж декабря 19 числа привезены в Санкт-Петербург благополучно и в добром состоянии, которые по приказанию Вашего Превосходительства в Императорскую Публичную Библиотеку от меня уже и приняты. В сих ящиках находится весу 3219 пуд. За проезд оных ряжено и заплачено извозчикам по 90 коп. с пуда, всего 2897 руб., да сверх того за 3 подводы для меня и помощника моего и провоз солдатской клади 91 руб. 20 коп., что изволит усмотреть из накладной при сем мною прилагаемой. Сколько получено мною денег из ИПБ на перевозку сказанных ящиков и куда оные употреблены, значится в шнуровой у сего же приобщаемой книге.
При сем Вашему Превосходительству осмеливаюсь представить помощника моего г. Бельщинского, который находясь при мне должность свою исполнял с особенным усердием и рачительностью, также и воинскую сторожевую команду, состоящую из 5 человек: Ивана Иванова, Степана Бабицкого, Мартына Василькевича, Семена Егорова и Егора Михайлова, которые быв под моею командою, вели себя порядочно и в должности были исправны, о чем Вашему Превосходительству честь имею донести».
К своему рапорту он прилагал накладную, в которой было указано какому крестьянину на подводу было положено ящиком и под какими номерами, сколько весу было на каждой подводе и сколько было заплачено каждому. Здесь же прилагался список всех 97 крестьян, которые вели обоз и указано сколько лошадей принадлежало каждому из них. Он скрупулезно подвел итог всем издержкам, связанным с возвращением.
ИПБ. Фасад на Невский проспект и Садовую улицу
Доставленные ящики стали переносить в здание Библиотеки, и эконом ИПБ Попов также тщательно подсчитал все расходы. Общая сумма, которую ИПБ потратила на эвакуацию составила 5639 руб. 57 коп., что, как писал Оленин Разумовскому, «очень чувствительное стеснение в денежных оборотах Библиотеки». Казна в 1812 году не смогла выделить средств на вывоз книг и рукописей за пределы Петербурга, и все расходы были оплачены из средств ИПБ. Правда, в последний день 1812 года, 31 декабря, Разумовский сообщил Оленину, что обещает насчет издержек Библиотеки «войти с представлением куда следует».
Трудная экспедиция благополучно завершилась. Все эвакуированные вещи вернулись на свое место. Оленин высоко оценил самоотверженность своих подчиненных и 28 декабря написал Сопикову последний ордер за 1812 год: «По приеме от Вас в Библиотеку 189 ящиков с ее вещами, отправленных прошедшею осенью из Петербурга в Олонецкую губернию и нынешним зимним путем обратно привезенных сюда под Вашим смотрением, я обязанностию моею поставляю ныне Вам изъявить признательность мою и Библиотеки за усердное исполнение сего, сделанного Вами поручения, а между тем уверить Вас, что о трудах Ваших, равно как и о трудах рекомендованного Вами помощника Вашего г. коллежского регистратора Бельщинского, я не премину представить в свое время на уважение Его Сиятельства г. Министра Народного Просвещения графа Алексея Кирилловича Разумовского».
1812 год, который начался большими надеждами и планами, стал одним из самых трудных в истории Императорской Публичной библиотеки. Неожиданные испытания в конечном итоге закончились, но понадобился ещё целый год, чтобы разобрать и расположить книги и рукописи в нужном порядке, привести всю Библиотеку в полную готовность к открытию, которое состоялось 2 января 1814 гола.
Убежденный в том, что Императорская Публичная библиотека – хранилище всех материалов, «до истории отечества нашего касающихся», Оленин был озабочен также и тем, чтобы приказы и известия по русской армии, «летучие листки» военного времени, газеты, выходившие на оккупированной французами территории, рукописные свидетельства участников и очевидцев сражений, партизанских стычек и налетов поступали на хранение в Публичную библиотеку. Создание коллекций книг, плакатов, альбомов, листовок, рукописных материалов о войне 1812 года отвечало патриотическим чувствам и других библиотекарей, не сомневавшихся в том, что эта война будет «самой знаменитейшей в летописях мира». Их труд, как показало время, не пропал даром. Интерес к книгам по истории России и прежде всего к публицистике периода Отечественной войны проявляли первые же посетители, перешагнувшие порог Публичной библиотеки.
«И всего чаще читали описания подвигов наших героев, наипаче тех, которые прославились в последнюю войну. Требования сих книг были так велики, что библиотекари не успевали удовлетворить всех посетителей за раздачей таких книг другим читателям», – говорилось в отчете Библиотеки.
Новый храм просвещения в Петербурге
Открытие Публичной библиотеки состоялось в торжественной обстановке 14 января 1814 года. На праздничном акте присутствовало более двухсот человек. Среди них выделялись поэт Г. Р. Державин, художник О. А. Кипренский, филолог А. Х. Востоков, архитектор В. П. Стасов. После короткого слова директора письмоводитель Библиотеки надворный советник А. И. Красовский зачитал «Рассуждение о пользе человеческих познаний и о потребности общественных книгохранилищ для каждого благоустроенного государства». Посвященное короткой истории Публичной библиотеки, оно доказывало её «первоначальность» в России. Затем поднялся Н. И. Гнедич. Живой, эмоциональный, активно выступавший в защиту русского языка и литературы, он произнес пылкую речь «О причинах, замедляющих успех нашей словесности». И. А. Крылов прочел написанную для этого случая басню «Водолазы».
Открытие Публичной библиотеки для читателей, совпавшее, по словам А. С. Пушкина, со временем «славы и восторга», было замечено всеми петербургскими газетами. Поэт и литературный критик П. А. Плетнев писал, что это событие было воспринято всеми, у кого «сильно билось русское сердце при слове Отечество», как «славное происшествие», важное для будущего России. О Библиотеке охотно писали и в последующие годы.
Называли её «общенародным хранилищем», отмечали, что всякий читатель «имел свободный вход в оную, какого бы звания или чина он не был». Библиотека была открыта и для «употребления» и для «обозрения» – экскурсионная работа в Библиотеке началась сразу же по её открытию и проходила еженедельно по вторникам, а начиная с 1850-х годов – по вторникам и воскресеньям. Музейные функции – собирание и хранение археологических находок и произведений искусства, ознакомление публики с книжными и рукописными сокровищами, осмотр библиотечных интерьеров, так же, как и стремление служащих сопровождать осмотр Библиотеки рассказом о характере, истории, значении экспонируемых на выставках предметов – были присущи Публичной библиотеке изначально.
В первые годы после открытия её посещало ежегодно от 500 до 600 человек. Билеты на право посещения Библиотеки приобретала самая разнообразная по происхождению и общественному положению публика: учёные, чиновники, военные, представители духовенства, купцы, мещане, учащиеся гражданских и военных учебных заведений. Разночинцы и «свободные люди» составляли в 1816-1819 годах примерно 11% всех читателей. В читальный зал пришла «новая молодежь», интересы которой, как уже отмечалось, определялись «общественным возбуждением после наполеоновских войн». Среди посетителей тех лет были будущий декабрист В. К. Кюхельбекер, математик Н. И. Лобачевский, путешественник Ф. П. Литке. В 1817 году документы Публичной библиотеки отметили появление первых читательниц.
Варнек А. Г. Портрет А. Н. Оленина после 1824. СПб., Академия художеств
Время Оленина, за которое было выдано свыше 15000 читательских билетов и около 100000 томов, отмечено и первыми попытками проследить характер чтения, круг интересов посетителей Публичной библиотеки, их спрос на произведения определенных авторов (Ломоносова, Карамзина, Державина, Крылова, Жуковского, Гнедича, Батюшкова и др.). К этому же периоду относится и зарождение в Библиотеке справочно-библиографической службы, когда сотрудники начали предпринимать конкретные шаги по подбору литературы по запросам читателей (например, по истории войны 1812 года, походов А. В. Суворова в Италию и Швейцарию, по народному образованию в России и т.д.).
Про Оленина говорили, что он делил своё время и силы между службой и дружбой. В его доме на Фонтанке и на даче в Приютине встречался почти весь литературный и художественный Петербург.
Салон Оленина посещали поэты и писатели А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, П. А. Вяземский, Н. М. Карамзин, Г. Р. Державин, художники и скульпторы В. Л. Боровиковский, К. П. Брюллов, А. Г. Венецианов, В. И. Демут-Малиновский, О. А. Кипренский, И. П. Мартос, архитектор В. П. Стасов и многие другие. Его дружеским связям обязаны мы приходом на службу в Библиотеку баснописца И. А. Крылова, поэтов Н. И. Гнедича и К. Н. Батюшкова, литератора М. Е. Лобанова, лицейского друга Пушкина поэта А. А. Дельвига, романиста и драматурга М. Н. Загоскина. Оленин пригласил для работы в Депо манускриптов выдающегося русского филолога и поэта А. Х. Востокова и тогда ещё начинающего, но очень сведущего и талантливого знатока русского летописания и русской рукописной книги воспитанника Академии художеств А. И. Ермолаева. С Ермолаевым советовался при написании «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзин. К нему обращались Пушкин и академик П. И. Кеппен за помощью в объяснении и толковании текста «Слова о полку Игореве». По просьбе Строганова и Оленина на государственную службу в Библиотеку был принят книготорговец купец В. С. Сопиков, прославившийся своими познаниями в русской библиографии и книжном деле. Поручив ему заведование Русским фондом, Библиотека взяла на себя издание «Опыта российской библиографии», главной книги Сопикова, прозорливо угадавшего, что она «не токмо в России, но и в чужих краях почтена будет классической». Книга Сопикова содержала «верное и обстоятельное описание» книг, изданных на русском языке от введения в России типографского искусства и до начала XIX века. Она и до сих пор служит настольной книгой библиотекарей и библиографов.
Отношение Оленина к сотрудникам было очень уважительное, он прислушивался к их мнению и был убежден, что в «храме просвещения» (так называл Публичную библиотеку П. А. Плетнев) должны служить люди образованные, знающие языки, сведущие в литературе, искусстве, науках. И при выборе кандидатов на должность библиотекаря, помимо чувств человека доброго, мецената, известного своей щедростью, Олениным двигали и деловые соображения. Почётными библиотекарями, безвозмездно оказывавшими услуги Библиотеке, по его представлению были назначены библиограф и книговед В. Г. Анастасевич, журналист и издатель Н. И. Греч, «собиратель российских древностей», горный инженер П. К. Фролов, архимандрит Иоакинф (в миру Н. Я. Бичурин) – основоположник синологии в России, историк и знаток Сибири Г. И. Спасский.
Пожалуй, ни один период в истории Публичной библиотеки не оставил после себя такое количество былей и небылиц, как оленинское время. Для этого, конечно, были основания, обусловленные прежде всего фигурой самого директора, сумевшего собрать вокруг себя много талантливых, неординарных людей, поступки которых могли порождать порой разнотолки. Так, например, В. И. Собольщиков, поступивший в Библиотеку писцом, затем привлечённый к разбору коллекции эстампов, назвал в своих воспоминаниях, служивших при Оленине библиотекарей «тунеядцами». Между тем, тот же И. А. Крылов, работа которого в Библиотеке порождала особенно много легенд и анекдотов, следил за полнотой поступления «по закону» книг в Русское отделение, составлял реестры недоставленных книг, готовил материалы Оленину для запросов, посылаемых как «сочинителям», так и в цензуру.
Стремясь добиться полноты репертуара русской книги в Публичной библиотеке, Крылов проводил библиографический поиск, использовал свои давние связи с книготорговцами (при его содействии, например, А. Ф. Смирдин пополнил Русское отделение многими редкими изданиями). Полезными оказались и предложения Крылова по организации хранения книг в Русском отделении и обслуживании читателей (крыловские «закладки» в книги, отправляемые из фонда в читальный зал, дожили до наших дней). Вместе с Сопиковым он составил первый каталог русских книг, готовил библиографические списки по запросам читателей и ведомств о войне 1812 года, суворовских походах, о Петербурге, а также списки книг, затребованных читателями из Русского отделения, для отчётов Публичной библиотеки. И конечно, при этом Крылов оставался Крыловым, с его особым стилем поведения, пренебрежением к принятым на службе и в обществе приличиям и нормам, с его малой подвижностью, вызванной тучностью и уже далеко не юным возрастом (он оставил Библиотеку в 1841 году, отметив свое 73-летие).
Библиотека, или «меценатский приют литераторов», говоря словами Д. В. Философова, была неотъемлемой частью салона Оленина. Он поощрял литературные и научные занятия сотрудников и сам принимал в них живейшее участие. Именно при Оленине в Публичной библиотеке возникла культурная среда, создавшая особую атмосферу, привлекательную как для библиотекарей, так и для читателей. Когда Н. И. Гнедич задумал перевод поэмы Гомера «Илиада», то ему на помощь первым пришёл Оленин, оказавшийся тонким комментатором текста. Работа Гнедича над этим переводом, которую Пушкин назвал «великим подвигом», стала общим делом Библиотеки. Знаток греческого языка библиотекарь Д. П. Попов, А. И. Ермолаев с его пониманием летописной традиции, генеалог М. А. Семигановский внесли, помимо Оленина, и свою лепту в труд Гнедича. «Ленивый» Крылов выучил с этой целью греческий язык. Помощник директора С. С. Уваров дал полезный совет по поводу метрического размера перевода. В зале Библиотеки разыгрывались «живые картины», в которых принимали участие все заинтересованные лица, – в поисках точного перевода гомеровского текста. При Оленине шла коллективная работа и над комментированием текста Лаврентьевской летописи, и подготовка к изданию русских летописных сводов.
Активность Библиотеки, степень её влияния на общество зависят, как известно, от состояния самого общества. Это стало очевидным уже во времена Оленина, когда на глазах менялись условия «бытия» Библиотеки. К исходу второго десятилетия царствования Александра I утратили свою прелесть торжественные встречи в памятный день открытия книгохранилища 2 января. Двор потерял к ним интерес. Просвещенная часть петербургской публики оставалась недовольной официальным характером торжеств, обилием на них персон, принадлежащих первым четырем классам табели о рангах и не ниже. Перестали выходить в свет печатные отчеты Библиотеки. Пропала потребность в издании ежегодных каталогов «Чтение посетителей Императорской Публичной библиотеки», списков её посетителей. После событий 14 декабря 1825 года и воцарения на престоле Николая I с его культом муштры и воинской дисциплины, оленинский стиль жизни и управления Библиотекой были уже явно не ко двору. И хотя число читателей в 1830-е годы продолжало, хоть и медленно, но расти, степень влияния Библиотеки на общество, да и степень её собственного благоустройства далеко не во всём соответствовали первоначальным замыслам и намерениям.
В 1833 году Оленину удалось завершить большие строительные работы. К угловому корпусу библиотечного здания было добавлено величественное строение, закрепившее центральное положение Библиотеки на Невском проспекте и прилегающей к нему Александрийской площади.
Время Бутурлина
Преемником Оленина Николай I назначил Дмитрия Петровича Бутурлина (1790-1849), сенатора, тайного советника, члена Государственного Совета. В прошлом – боевой офицер русской армии, участник многих её походов и сражений, Бутурлин занимался также военной историей. Но в памяти потомков сохранились не столько известия об его исторических трудах или ратных подвигах, отмеченных орденами и почётным оружием, сколько печальная память о нём как о верховном цензоре России, ставшем символом наступившей в сороковые годы эпохи цензурного террора.
«На сцену выступает Бутурлин с ненавистью к слову, мысли и свободе, проповедью безграничного послушания, молчания, дисциплины», – вспоминал это время известный литературный критик П. В. Анненков. Бутурлин был членом, затем – председателем негласного комитета, учрежденного Николаем I в 1848 году «для высшего надзора за духом и направлением печатаемых в России произведений» (так называемый «Комитет 2 апреля», или Бутурлинский комитет). Подвергая пристрастному просмотру то, что уже прошло сквозь цензурное сито, Бутурлин проявлял в изобретении предлогов для наказания такую рьяность и энергию, что, по словам цензора Никитенко, становилось «невозможным что бы то ни было писать и печатать». Он был способен, кажется, подвергнуть цензуре текст Евангелия. Помешала лишь известность этого произведения.
В то же время действия Бутурлина в качестве директора Публичной библиотеки (1843-1849) получили не столь однозначную оценку, хотя и здесь больше преобладали негативные суждения. Библиотекарей и публику прежде всего отталкивали свойственная ему «сухая важность обращения», жёсткая привычка к беспрекословному послушанию, склонность к отдаче приказов и выговоров. По словам В. В. Стасова, Библиотека при Бутурлине «превращалась в нечто вроде цейхгауза, где каждый мундир должен быть под номером». Со Стасовым был вполне солидарен принятый на службу в помощь Крылову и получивший от него первые уроки библиографии И. П. Быстров. Не желая, по его словам, играть роль Молчалина, он уволился из Библиотеки. Не став опротестовывать своё явно несправедливое увольнение, ушёл и Востоков. «Шершавый деспот», как называл Бутурлина Стасов, действовал так, что от прежнего благодушия времен Оленина не осталось и следа.
Однако при всей чрезвычайности и неординарности принятых Бутурлиным мер, следует признать, что некоторые из них были продиктованы состоянием Библиотеки (огромные массивы неразобранных книг и рукописей, отсутствие на них описей и каталогов, неразбериха в распределении обязанностей и ответственности, несоблюдение служебного распорядка и часов присутствия в библиотеке). При Бутурлине появился первый каталог отдела манускриптов. Работавший в Библиотеке с 1844 года А. Ф. Бычков составил признанный учёными образцовым инвентарь церковно-славянских и русских рукописей. Была продолжена каталогизация книг в Русском отделении и отделении книг по истории. Заметно продвинулось вперёд описание коллекции эстампов, её устройство. В залах, где размещались фонды, появились ответственные хранители, был наведён относительный порядок в расположении книг. Бутурлин обязал всех сотрудников неукоснительно соблюдать закрепленные за каждым обязанности, а также ввёл в Библиотеке первые опытные нормы описания изданий, взяв за их основу урок, который он сам мог выполнить за день. Но от того, что он превратил всех библиотекарей, по выражению В. И. Собольщикова, в «писарей», накладок и курьёзов меньше не становилось. Нравы николаевской канцелярии приживались в Библиотеке не без внутреннего сопротивления.
К заслугам Бутурлина также можно отнести передачу Публичной библиотеке в 1845 году Румянцевского музеума, который впоследствии был переведён под управлением В. Ф. Одоевского в Москву для организации первой общественной библиотеки.
В деле обслуживания читателей и гостей Библиотеки проводились различные мероприятия. Например, был сокращён доступ посетителей «для праздного досмотра», введены ряд ограничений для читателей, в частности, изменились часы работы читального зала: если ранее он работал с 10 часов утра до 9 часов вечера, то из-за угрозы возникновения пожара в вечернее время стал работать до наступления сумерек (использование ламп было запрещено). Однако, сам читальный зал стал работать ежедневно, в том числе и в воскресенье, вместо трёх раз в неделю, как это было раньше. Читателю выдавался билет на текущий год, по истечении которого его следовало возобновлять, уменьшилась, а потом и вовсе прекратилась выписка новых иностранных газет и журналов (после событий 1848 года Бутурлин предпочёл «закрыть ставнем» европейское «окошко»). Известный экономист и общественный деятель В. В. Берви-Флеровский обвинил Бутурлина в умышленном запущении отдела социальных и юридических наук, в создании некомфортных условий работы в Библиотеке. Не придавало репутации Библиотеки положительного веса и совмещение в лице Бутурлина обязанностей гонителя печати и руководителя просветительного учреждения.
«Библиотека кипит жизнию и деятельностью»
Смерть Д. П. Бутурлина в ночь с 20 на 21 октября 1849 года совпала с наступлением в России «весенней распутицы». Вскоре страна вступила в полосу перемен, поделивших её историю на две различные эпохи. Переломным оказался этот период и для Публичной библиотеки. В пятидесятые годы с их, говоря словами В. В. Стасова, «многообещающим движением умов» в русском обществе, произошел не только количественный (увеличились фонды и число посетителей), но и явный качественный сдвиг: изменился характер читательских интересов. В Библиотеку пришла молодежь, преимущественно студенты и учащиеся средних учебных заведений (в 1855 году они составляли почти 34% всех читателей). Многие из них вышли из разночинной среды (ремесленники, мещане, купцы), были и представители набирающего силу «третьего сословия». «Употребление библиотеки очень распространилось в последнее время», – писал её постоянный посетитель Н. А. Добролюбов. В судьбах многих русских литераторов, снимающих углы в петербургских трущобах, Библиотека заняла особое место. Они сидели здесь часами, пользуясь не только возможностью бесплатного получения книг, но и наслаждаясь теплом, светом. В это время в Библиотеке препятствий стало поменьше, удобств – побольше, и читающая публика это быстро оценила.
В. И. Собольщиков писал в «Воспоминаниях старого библиотекаря»: «Чтение есть важный симптом общественной жизни, и библиотека, как место для чтения, есть наиудобнейший инструмент для наблюдения за движением умственной деятельности общества в известный период времени».
Библиотекари особенно почувствовали тогда, что их учреждение не просто музей древностей, приют для немногих читателей, а важнейшее средство, или, как писали «Отечественные записки», один из «сильнейших рычагов» народного просвещения. Функция Библиотеки как хранителя редкостей и исторических достопримечательностей стала явно недостаточной. Публичная библиотека, которая, по определению журнала «Современник», служила «подпорой русской науке», не могла давать читателям «вчерашние новости». Интерес читателей к знакомству с памятниками старины хотя и сохранился, но в значительной мере стал отходить на второй план. Не предметы отвлеченные, а науки положительные – математика, техника, естественные науки, политическая экономия, право, военное дело – почти исключительно завладели умами нового поколения.
«Читатель должен знать, что есть в библиотеке из нужного ему, и иметь возможность получить всё требуемое» – так формулировал цель перестройки, проходящей в Публичной библиотеке, её директор Модест Андреевич Корф, назначенный на эту должность в октябре 1849 года, после кончины Бутурлина. Назвав Публичную библиотеку «памятником народной славы», Корф в то же время подчеркивал, что Библиотека должна служить «живым источником в деле общественной образованности».
Поставленный во главе Русского отделения, А. Ф. Бычков и его помощник, известный библиограф В. И. Межов, служивший в Публичной библиотеке в 1851-1866 годах, ведут оживленную переписку с цензурным ведомством и другими учреждениями, добиваясь исполнения закона об обязательном предоставлении Библиотеке экземпляра каждого выходящего в свет издания. Усилия эти принесли свои плоды: к 1864 году в Публичной библиотеке было собрано примерно 90% всего изданного на русском языке, и Библиотека бесспорно заняла первое место по полноте фондов произведений отечественной печати.
Изменились требования читателей и в отношении характера пополнения иностранных фондов, быстроты их обновления. Князь В. Ф. Одоевский, писатель и музыкальный критик, человек энциклопедических познаний и интересов, бывший в эти годы помощником директора библиотеки, сам ведал определением ведущих направлений в отборе иностранных книг. Он – в согласии с пожеланиями читателей – отдавал предпочтение физике, химии, математике, геологии, медицине, наукам камеральным (административное право, финансы, экономика), технике (паровозостроение, железные дороги).
Благодарное русское общество, в свою очередь, заботилось о пополнении национального книгохранилища. В пятидесятые годы в Публичную библиотеку как в «общенародный кошель» стали поступать книжные и денежные приношения из разных концов России. Среди присылавших сюда книги были составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даль, естествоиспытатель Э. И. Эйхвальд, хирург Н. И. Пирогов, историк Н. И. Костомаров, астроном В. Я. Струве и другие. Достаточно сказать, что за десятилетие Публичная библиотека получила в дар книг и рукописей примерно в тридцать раз больше, чем за первую половину XIX столетия. По просьбе Библиотеки был принят закон о бесплатной пересылке в её адрес почтовых отправлений. Имена дарителей заносились в особую книгу, о них сообщалось в газетах, полный список публиковался в ежегодных отчетах. В социальном и профессиональном отношении состав дарителей был очень пестрым и отражал заинтересованность различных сословий в процветании Публичной библиотеки. Дары поступали также извне, «из всех концов образованного мира».
Интерес русского общества к деятельности национального книгохранилища сказывался и во внимании, которое оказывала читающая публика ежегодным отчетам Библиотеки. Их издание возобновилось в 1851 году, и многие русские журналы и газеты – «Отечественные записки», «Современник», «Библиотека для чтения», «Санкт-Петербургские ведомости», «Русский инвалид», «Русское слово», «Московитянин» и другие – считали необходимым регулярно печатать об этих отчетах отзывы. Ежегодно появлялось не менее пяти-шести статей и заметок о Библиотеке, её устройстве, организации обслуживания читателей. Авторами многих материалов были «властители дум» разночинной интеллигенции и учащейся молодежи – Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев.
Литераторы, учёные, общественные деятели интересовались обновлением фондов Библиотеки, её драгоценного «умственного капитала», по выражению Чернышевского. Волновала проблема её доступности, система удобств, которыми могли пользоваться читатели. Одобрение вызывали такие новшества, как выделение специальных дежурных в читальном зале, организация «справочного стола», появление первых печатных каталогов и путеводителей, налаживание информации о новых поступлениях книг и рукописей, выделение зала для изучения редких изданий и произведений художественной литературы, проведение выставок, экскурсий и специальных обозрений Библиотеки. Увеличились часы работы читального зала (с 10 часов утра до 9 часов вечера, что было необычным для других европейских публичных библиотек). До середины XIX века в Публичной библиотеке не было специального помещения, предназначенного для занятий посетителей. Внутри книгохранилища было оборудовано всего около 60 мест. Наплыв людей, рост фондов привели к тому, что в Библиотеке, как писал Корф, «не стало места ни для книг, ни для читателей». Д. И. Писарев вспоминал, что приходилось читать стоя, оставляя серьезную работу на дом. Острота ситуации потребовала энергичных действий, настойчивости в получении необходимых средств. Проектированием и строительством специального читального зала занялся В. И. Соболыщиков, при содействии архитектора И. И. Горностаева.
Начало перестройки в Императорской публичной библиотеке в известной мере опередило приход реформ в Россию. В этом проявилась дальновидность Корфа, его гибкость, чутьё нового. Библиотека должна быть полезной не только в нравственном, но и в экономическом отношении – указывал он, подразумевая под этим создание условий для распространения технических и естественно-научных знаний среди третьего сословия. В 1850-е годы Библиотека приобрела значение «не только для учёных специалистов, но и для всех вообще классов образованного и даже просто читающего общества», – писали «Отечественные записки» в 1857 году.
По предложению Корфа, Публичная библиотека была переведена в 1850 году в ведомство Императорского двора. Штатные ассигнования на её содержание выросли почти вдвое. Материальное положение укрепилось. Помимо того, новое подчинение Библиотеки больше соответствовало, по мнению Корфа, её назначению – быть «полным литературно-научным монументом Российской Империи». Оно указывало на особое положение Библиотеки как первого национального книгохранилища России. Принятый в феврале 1850 года новый документ об управлении Публичной библиотекой дополнял и развивал уставные положения 1810 и 1812 годов.
Он определял обязанности директора Библиотеки и его помощников, давал директору право распоряжаться отпущенными ей денежными суммами, вводил в жизнь институт почётных членов и почётных корреспондентов, учрежденный в развитие идей Оленина. Корфу удалось несколько увеличить штат Библиотеки, получить право нанимать вольнотрудящихся (без зачисления их на государственную службу и с жалованием на добровольных условиях).
Предприимчивый директор сумел не только избавиться от постоянной головной боли, которую вызывали у Оленина и Бутурлина обширные массивы дублетов, но и извлечь при этом большую выгоду для Библиотеки. (Возможность использовать дублеты на обмен или продажу была предусмотрена ещё «Положением» 1810 года. С этой целью Оленин приказал хранить дублеты в особом помещении, не смешивая с основным экземпляром.) Корф организовал распродажу дублетов с таким размахом, о котором Оленин не мог и мечтать. Печатались каталоги, рассылаемые в разные края России и за рубеж, устраивались публичные аукционы с чаепитием за самоваром, предварительные просмотры выставляемых на продажу изданий, куда был открыт доступ «всем пристойно одетым лицам обоего пола», заочные конкурсы покупателей. Каталоги выходили двух видов: полные, включавшие в себя запрещённые издания (они распространялись под ответственность Корфа), и для прочих лиц, где нежелательные издания замазывались «непрозрачными типографскими чернилами». Административный талант Корфа, его умение заставить всех работать во имя поставленной им цели особенно ярко проявились в создании в Публичной библиотеке специального отделения иностранных книг о России «Россика».
Вопреки своему достаточно критическому отношению к Оленину, Корф во многом шёл по пути, уже намеченному предшественниками, и по сути дела решал уже давно поставленную задачу – собирать всё напечатанное о России на всех языках. Он сам давно занимался библиографическими разысканиями по истории России, накопив ко времени прихода в Библиотеку обширную библиографию (когда Пушкин в поиске материалов по эпохе Петра I прибегнул в 1836 году к его помощи, то был поражён богатством «библиографических познаний» своего «однокашника»).
Создание отделения «Россика» заняло в планах Корфа особое место. Оно стало средоточием его забот и дел и вызвало к жизни целую череду специальных мероприятий: составление предварительных материалов к проекту полного каталога сочинений о России, рассылку их для консультаций русским и зарубежным ученым, университетам, научным обществам, собственные поездки Корфа и других сотрудников за границу, связи с отечественными и зарубежными библиофилами и книготорговцами, мобилизацию всех библиотекарей на поиск книг. Покупка, обмен, дар – всё пошло в ход для пополнения коллекции. Ежегодно в новый отдел поступало от тысячи до двух тысяч названий. Среди приобретений было много редких и уникальных изданий, относящихся к истории внешних сношений России. Особую часть коллекции составляли материалы о Крымской войне.
Возрождение Публичной библиотеки Корф рассматривал как свой главный жизненный подвиг. «Из хаоса библиотеки, называвшейся публичною, но в существе представлявшей только огромную кладовую без света и без жизни, – писал он сам, – Корф успел создать такой дом науки, который если ещё не первый в мире по своему богатству, то, конечно, первый по своему устройству, и особенно по той либеральности и приветливости, с которой принимаются и удовлетворяются многочисленные его посетители от первого вельможи до крепостного человека, от знатнейшей дамы до повивальной бабки».
Корф оказался прав. Если его имя и сохранилось в истории России, то, по справедливому замечанию Д. В. Философова, в основном из-за его деятельности в Публичной библиотеке.
И всё же, когда мы говорим об этих благодетельных переменах, мы непременно должны помнить, что они явились плодом коллективных усилий. Как справедливо было однажды замечено, «Корф обладал в высшей степени уменьем пользоваться и мыслями, и силами своих помощников». А. Ф. Бычков ревностно трудился над пополнением Русского отделения, настойчиво внушая Корфу мысль о первоочередности этой задачи. В. Ф. Одоевский, приняв на себя обязанности помощника директора, занимался вопросами организации фондов и пополнением их новыми иностранными книгами. Отдавший много сил организации работ по созданию «Россики», В. И. Собольщиков написал и издал в 1859 году первое русское руководство по библиотечному делу «Об устройстве общественных библиотек и составлении их каталогов», которое пользовалось европейской известностью. В духе новых веяний он решительно высказывался за демократическое переустройство Публичной библиотеки, которая должна была стать настоящим «…приютом для всех ищущих сведения, а не таинственным святилищем науки, как бывало прежде». Историографом Публичной библиотеки, составителем её отчётов в это время был В. В. Стасов. Ему же было поручено устройство выставок «по художественной части» (произведений русской гравировальной школы, к примеру, или гравированных портретов Петра Великого). Стасов принимал активное участие и в составлении систематического каталога «Россики», и в разборе эстампов в отделении искусств. С 1850 года в Публичной библиотеке служил К. А. Коссович, один из первых русских индологов, автор ряда ученых работ по востоковедению. Помимо заведования Восточным отделением, на него были возложены обязанности редактора ученых работ Библиотеки, а также ознакомление посетителей с устройством и достопримечательностями книгохранилища.
Однако при всей значительности перемен, наступивших в 1850-е годы, это десятилетие, по выражению Д. В. Философова, составило лишь «средние века» в истории Публичной библиотеки. Новое время настало во второй половине XIX – начале XX столетия. И различие между этими периодами было таким же, как различие между светом газовых рожков, появившихся в Публичной библиотеке в 1851 году, и электрическим освещением, установленным в её стенах сорок лет спустя (1891).
В конце 1850-х годов возрастающее число читателей привело к тому, что единственный читальный зал Императорской Публичной библиотеки уже не вмещал всех желающих. Расширить для посетителей возможность пользоваться богатствами Библиотеки можно были лишь за счёт строительства нового корпуса с большим читальным залом. Кроме того, Библиотеке требовались новые помещениями для канцелярии, кабинета директора, кассы, регистратуры, переплётной мастерской, о чём неоднократно ходатайствовал директор М. А. Корф.
Составить проект нового корпуса поручили архитектору Библиотеки В. И. Собольщикову, который он выполнил совместно с академиком архитектуры И. И. Горностаевым. Новый корпус было решено построить во внутреннем дворе Библиотеки. 11 июля 1860 года состоялась торжественная закладка фундамента, а 16 ноября 1862 года новый корпус с читальным залом был введён в эксплуатацию.
Новое время: шестидесятые – девяностые годы XIX столетия
В послереформенной России, идущей к новой цивилизации, существование Публичной библиотеки, как было сказано в одном из русских журналов, стало нужным уже не только небольшой группе специалистов, но и «громадному большинству обыкновенных смертных». То, что по существу только наметилось в 1850-е годы – появление читателей из «небогатых слоев петербургского населения», изменение спроса на книги, рост фондов, а также повышенный интерес к деятельности национальной библиотеки со стороны самых разных кругов, который А. Ф. Бычков определил как «зоркий контроль общества», – явно проявилось на рубеже веков. К концу 1890-х годов количество читателей, по сравнению с 1850-ми годами, выросло почти в семь раз, число посещений – в девять. В 1860 году было выдано 3000 билетов на право посещения Библиотеки, в 1899 – 16500, в 1913 – 27500. Читатели посетили Библиотеку в 1860 году – 18500 раз, в 1899 – 137000, в 1913 – 194000.
Принцип общедоступности Публичной библиотеки, неоднократно декларируемый в её документах, на практике – в зависимости от исторических обстоятельств – наполнялся разным содержанием. Но в пореформенной России были убраны последние сословные преграды, ещё существовавшие во времена Корфа.
«В классе посетителей читательной залы, – писал В. И. Собольщиков, – как в фокусе, отражаются видоизменения, совершающиеся в петербургском населении. В настоящее время в ней бывает множество личностей из таких классов общества, которые десять лет тому назад как будто не знали о существовании публичной библиотеки».
Основной социальный состав читателей Публичной библиотеки все более стали определять выходцы из купцов, мещан, крестьян.
Заметно выросло число посетительниц (к концу 1890-х годов 18% от общего числа, в 1900-е – 28-30%). Среди читателей преобладали студенты (в начале XX века они составляли 33%). К 1910 году три четверти учащихся средних и высших школ Петербурга посещали Публичную библиотеку. Но если для последних она служила вторым университетом, то для русских ученых она была настоящим лабораторным центром. Как и в первые десятилетия жизни Библиотеки, в конце XIX – начале XX века авторы большинства научных трудов пользовались её фондами. Особенно много теперь было читателей-специалистов: инженеров, техников, медиков, топографов, агрономов, преподавателей. Чиновничьи мундиры постепенно отступили на второй план.
Парадность и праздничность аукционов, выставок и обозрений сменились будничной рабочей обстановкой. Публичная библиотека была возвращена Министерству народного просвещения. Новым в ее жизни, начиная с 1880-х годов оказался прием на службу женщин в качестве «вольнотрудящихся». Первыми сотрудницами Библиотеки были Л. А. Закорина и Ж. Старк. К концу 1917 года в Публичной библиотеке работало свыше 20 женщин. Многие из них – Е. А. Лаппа-Старженецкая, В. Н. Струлева, Л. И. Олавская – были выпускницами Высших Бестужевских курсов. В изменившихся условиях русской жизни читатель становился главной фигурой. Поэтому библиотекарь, как указывалось в подготовленной А. Ф. Бычковым записке «О значении звания библиотекаря», должен служить ему «полезными советами и указаниями», не быть пассивным хранителем фонда и регистратором. Ему надлежало быть в курсе современной науки, ориентироваться в библиографии, представлять состояние книжного рынка.
Став в 1882 году директором Публичной библиотеки (после И. Д. Делянова), Бычков приложил много сил для решения наиболее острых проблем по содержанию книгохранилища, связанных с увеличением бюджета, штата Библиотеки, сооружением нового корпуса. Его дело продолжили новые директора – Н. К. Шильдер (1899-1902) и Д. Ф. Кобеко (1902-1918).
Публичная библиотека привлекала посетителей полнотой фондов, регулярностью и динамичностью их обновления. В первой половине XIX века ежегодный прирост изданий не превышал пять тысяч томов. В 1850-е годы он увеличился в пять раз, в 1890-е –в восемь, в 1900-е годы – в 10-12 раз. К 1913 году фонд Публичной библиотеки превысил трехмиллионную отметку, и она вышла на одно из первых мест в мире.
Почти треть всех собранных книг составляли книги на русском языке. Развитие книгоиздания в России, настоящий «книжный поток» стимулировали поступление книг и других изданий «по закону», в счёт обязательного экземпляра. Библиотека по-прежнему контролировала полноту получения репертуара отечественных изданий. Продолжая дело, начатое И. А. Крыловым, В. С. Сопиковым, И. П. Быстровым, А. Ф. Бычковым, В. И. Межовым, хранители Русского отделения, прежде всего, В. П. Ламбин и В. И. Саитов отстаивали интересы Библиотеки в борьбе с нерадивыми издателями, цензорами, чиновниками. Их стараниями Публичная библиотека стала к концу XIX века обладать самым полным в стране собранием русской книги.
Публичная библиотека располагала также самым богатым в России собранием рукописных книг, отдельных автографов, грамот и актов. Наличие к концу XIX – началу XX века в отделе рукописей автографов русских писателей А. С. Пушкина, И. А. Гончарова, А. С. Грибоедова, А. И. Герцена, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского, И. С. Тургенева, H. А. Некрасова, М. Е. Салтыкова-Щедрина, музыкальных сочинений М. И. Глинки, М. А. Балакирева, А. П. Бородина, П. И. Чайковского, М. А. Мусоргского, Н. А. Римского-Kopcaкова, А. Н. Скрябина и других русских композиторов говорило о том, что Библиотека прекрасно справлялась со своей ролью хранительницы культурного наследия России.
Положительные перемены происходили и в пополнении иностранных фондов. При сохранении ведущей роли гуманитарных наук (свыше 70% ассигнований тратилось на их приобретение) возросло значение наук естественных и прикладных. Ограниченность средств побуждала Библиотеку искать иные источники приобретения книг. И среди них, как и в прежние времена, выделялся дар. В 1860-1890 годы Библиотека получила от своих добровольных помощников около 300 тысяч томов, в первые десятилетия XX века – около 200 тысяч. Нет, пожалуй, ни одного крупного деятеля русской науки, который не пришёл бы на помощь Библиотеке. Это и Д. И. Менделеев, Н. Н. Миклухо-Маклай, С. Ф. Платонов, А. А. Шахматов, В. А. Обручев, Н. Н. Зинин, И. Ю. Крачковский, И. П. Павлов, С. А. Венгеров и другие. Они не только дарили Библиотеке книги, но охотно исполняли роль консультантов при их отборе за рубежом, создании каталогов, описании рукописей.
Библиотека поддерживала оживлённые научные связи практически со всеми русскими университетами, институтами, учёными обществами, архивными комиссиями, музеями. Научные центры и крупнейшие книгохранилища мира регулярно присылали издания в Публичную библиотеку. Укреплению её престижа способствовала и традиция, идущая от самого основания. Сотрудники Публичной библиотеки в большинстве своём были «люди науки». Так было не только во времена Оленина и Корфа, но и в последующие десятилетия.
В Публичной библиотеке работали историк и экономист П. А. Соколовский, труды которого по истории общины изучаются и сегодня, крупнейший исследователь русского XVIII века Н. Д. Чечулин, историк философии Э. Л. Радлов, ученик и друг В. С. Соловьева; естественник, философ, литературный критик Н. Н. Страхов, энтомолог Ф. П. Кеппен, востоковеды А. Я. Гаркави и В. Д. Смирнов, этнограф С. О. Балтрамайтис, археограф, историк литературы, этнограф Л. Н. Майков, источниковед, историк литературы и библиограф В. И. Саитов, знаток древней русской письменности Х. М. Лопарев, выдающийся русский палеограф Н. П. Лихачев, византолог А. И. Пападопуло-Керамевс, библиотековед В. Э. Банк, археографы, историки литературы Д. И. Абрамович и И. А. Бычков. Многие из них были избраны в Академию наук России, являлись действительными и почетными членами русских и зарубежных ученых обществ и учреждений.
На протяжении столетия формировались в Публичной библиотеке разные научные школы, связанные с изучением её книжных и рукописных сокровищ (греческая и западноевропейская палеография, востоковедение, вольтероведение). Э. Г. Муральт, А. И. Пападопуло-Керамевс, Б. А. Дорн, А. Я. Гаркави, в советское время — В. Н. Бенешевич, О. А. Добиаш-Рождественская, Н. В. Пигулевская, А. Д. Люблинская, В. С. Люблинский, В. В. Бахтин, С. А. Ушаков, Л. С. Гордон, Т. П. Воронова, Т. В. Луизова, Е. В. Бернадская, Л. Л. Альбина и многие другие добились европейской известности.
Библиотека во второй половине XIX – начале XX века более отчётливо, чем это было прежде, служила барометром общественных настроений. Как сказано в одном из рапортов заведующего читальным залом В. В. Юза, «почти все лица, судившиеся в Санкт-Петербурге за политические преступления», посещали Публичную библиотеку.
Это наблюдение относилось к началу 1880-х годов, но и в эпоху массового подъёма самосознания оно осталось в силе. Многие библиотекари последнего дореволюционного «призыва», в отличие от своих предшественников, явно проявляли свои общественные симпатии и антипатии, втягивались в религиозно-философские и политические споры, принимали участие (не всегда легальное) в различных политизированных образованиях. Это относится прежде всего к А. И. Браудо, заведующему Россикой, обладавшему обширными связями в оппозиционных кругах; Д. В. Философову, одному из руководителей журнала «Мир искусства», другу З. Н. Гиппиус и Д. М. Мережковского; А. В. Карташеву, заведующему отделением богословия, одному из деятелей религиозно-философского возрождения, будущему министру Временного правительства; участникам социал-демократического движения, а в начале XX века – создателям нового философского учения Г. П. Федотову и А. А. Мейеру. События же общерусского масштаба, как Кровавое воскресенье 9 января 1905 года, война 1914 года или крах Империи, естественно задевали всех: и читателей, и сотрудников.
Публичная библиотека в канун революционных перемен
19 сентября 1901 года здание Императорской Публичной библиотеки, спроектированное архитектором Е. С. Воротиловым, с громадным читальным залом и хранилищами было освящено и открыто для посетителей.
Столетие со дня открытия Публичной библиотеки было отмечено торжественным актом 14 января 1914 года. Как и во времена Оленина, официальный характер торжеств, почти исключивший участие в них широкой общественности: учёных, писателей, общественных деятелей, рядовых читателей Библиотеки, – вызвал критику «слева». И хотя, как заметил Д. В. Философов, «партикулярное платье потеснило мундиры», на празднике преобладала официальная Россия, и этот дух определял его атмосферу.
Библиотеке была вручена высочайшая грамота, пожалованная Николаем II. Со всех концов страны – из библиотек, книгохранилищ, музеев, архивов, университетов, ученых обществ – поступили адреса, общим количеством около трёхсот. Юбиляра приветствовали и друзья из-за рубежа. Газеты и журналы разных направлений (в их числе были и провинциальные издания) посвятили Библиотеке статьи, публикации, фотоматериалы. «Зоркий контроль общества», о котором писал А. Ф. Бычков применительно к 1850-м годам XIX столетия, продолжал существовать и в последующие десятилетия. Всего – с 1795 по 1917 годы – Публичной библиотеке, по далеко не полным данным, было посвящено около 3000 публикаций. Под редакцией директора Библиотеки Д. Ф. Кобеко вышел капитальный труд «Императорская Публичная библиотека за 100 лет». Говоря словами В. В. Стасова, «тут яркое свидетельство и о положении, какое занимает Библиотека в культурном движении нашего отечества, и о составе её, и о тех личностях, которые заведовали и заведуют сокровищами».
Уровень просвещения в России, состояние библиотечного дела побуждали Публичную библиотеку одновременно быть национальным книгохранилищем и доступной бесплатной библиотекой, народным университетом и учёной лабораторией. «Великая библиотека» России внесла значительный вклад в развитие просвещения и науки. Если в отношении оценки сделанного Публичной библиотекой в прошлом существовало заметное единодушие, то её дальнейшее развитие вызывало в России споры, отражавшие позиции различных политических сил.
В. И. Ленин, узнав из русских газет о подготовке юбилея Публичной библиотеки, в статье «Что можно сделать для народного образования», сформулировал позиции социал-демократов. Он выдвинул на первый план проблему доступности Публичной библиотеки. Ленин выражал возмущение стремлением попечительного начальства охранять «наши богатые публичные библиотеки от улицы, от черни». Иную позицию занял М. О. Меньшиков, влиятельнейший русский журналист, ведущий публицист газеты «Новое время». В статье «Великая библиотека» он сказал много добрых, справедливых слов о Публичной библиотеке, в которой провело «молодые и зрелые годы большинство русского образованного общества».
Он видел в демократизации Публичной библиотеки, в возрастании её роли в самообразовании русской молодежи угрозу будущему России ( «Очаги просвещения, как школы и библиотеки, не должны быть брошены на разгром черни», – заявил он). Меньшиков предложил Библиотеке взять на себя функции руководителя чтения, придав им охранительный характер. Мнения либеральных кругов, близких к кадетам, выразил Д. В. Философов. Его статьи, посвященные истории библиотеки, представляют большую ценность. Они не только блестящи в литературном отношении, но и содержат меткие характеристики её деятелей, верное описание особенностей того или иного исторического периода.
Философов высказался в пользу дальнейшей «разумной демократизации» деятельности Публичной библиотеки. «Библиотека, существует для читателя, и пожелаем, чтобы, вступая во второе столетие своей жизни, Библиотека вошла в более тесное общение с читателем,… чтобы Библиотека из казенной стала воистину национальной».
С началом Первой мировой войны Библиотека ощутила на себе ряд трудностей военного времени: перебои с поступлением литературы из-за границы, приостановка издательской деятельности, призыв части служащих Библиотеки на фронт, при этом оставшиеся сотрудники взяли на себя их обязанности. Именно в этот период увеличился приток женщин-сотрудников, сокращение работ по обработке новых поступлений высвободило время для разбора и проверки фондов. На территории Библиотеки проводились кружечные сборы в помощь воинам различных учреждений и обществ, своими дублетами Библиотека пополняла библиотеки лазаретов. По настроениям, царившим в Библиотеке, ощущалось быстрое нарастание политических событий в стране.
Публичная библиотека в 1917 году: хроника событий
Февральская революция во многих отношениях изменила привычный ход жизни национального книгохранилища, которое сразу же перестало быть Императорским и стало именоваться Российской Публичной библиотекой. К середине 1917 года уже был рассмотрен в различных министерствах и Государственной думе проект нового библиотечного устава, позволяющий привести деятельность учреждения в соответствие с общими принципами, провозглашенными новым строем. Согласно этому проекту, разработанному при участии академика В. И. Вернадского, Библиотека должна была состоять в управлении директора, назначаемого указом Временного правительства, и совета Библиотеки, функции и состав которого заметно расширялись; и хотя он по-прежнему оставался совещательным органом при директоре, ему по ряду вопросов предоставлялся решающий голос. На штатные должности стали приниматься лица обоего пола – до этого времени женщины зачислялись в Библиотеку только на правах вольнотрудящихся. Довольно быстро эти предложения стали внедряться на практике, хотя юридически устав не вошёл в силу в намеченный для него срок – 1 ноября 1917 года. Помешала Октябрьская революция.
ФЕВРАЛЬ
27 февраля
«На Невском пусто. Публичная библиотека закрыта».
Философов Д. В. Дневник (17 янв. – 30 марта 1917) // Звезда. – 1992. – № 1. – С. 197.
МАРТ
Начало марта
«Опять кругом бушует море. Шум, толпы, красные знамена, крики, выстрелы. В самой Библиотеке пусто и тихо, её читатели ушли на улицу творить новую жизнь. В Библиотеке учреждены ежедневные дежурства в три человека „на всякий случай“. Случай представился очень скоро. В начале марта большая толпа полупьяных людей, ломая толстые дубовые двери, ворвалась в Библиотеку искать городовых и пулеметы. Крики, площадная ругань, «голые» револьверы и шашки… Едва не зарубили технического служащего, приняв его за переодетого городового. С настойчивым требованием обыска толпа вместе с дежурным поднялась по широкой лестнице в Историческое отделение. Бесстрашно спокойные лица сотен тысяч книг взглянули на толпу и толпа, почувствовав пристальный взгляд глубины человеческой мысли, стихла. Дежурный даёт объяснение, толпа забывает и городовых и пулеметах, слушает, смотрит. Притихшая, протрезвевшая толпа вместе с дежурным обходит всю Библиотеку, глядит на Остромирово Евангелие, слушает… Идут дальше… Решают: Нужно охрану поставить: «мало ли что может случиться“. Жмут руку дежурному благодарят… расходятся… Постановлена охрана – полурота красноармейцев». Политур Н. Р. Дорога к знанию // Крас. панорама. – 1924. – № 8 (26). – С. 15.
Опубликовано обращение Публичной библиотеки: «Для сохранения в памяти потомства знаменательных событий, совершающихся ныне в России, русское государственное книгохранилище должно обладать полным собранием произведений печати, появившихся в дни великого переворота и в последующее время.
Поэтому Публичная библиотека в Петрограде обращается ко всем типографиям России и ко всем учреждениям и лицам, выпускающим какие бы то ни было печатные, литографированные, гектографированные и т. п. издания, с настоятельным призывом исполнить свой гражданский долг перед отечественным книгохранилищем и неукоснительно доставлять Библиотеке, в двух экземплярах, все без исключения свои издания…, вышедшие после 25 февраля 1917 года.
Публичная библиотека выражает надежду, что все, к кому обращен её призыв, окажут ей полное содействие и тем помогут сохранить для будущего ценнейшие исторические документы…» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 68. Л. 25б.
Началось массовое переименование монархических названий учреждений, обществ и предприятий. Слово «императорская» убирается и из названия Библиотеки.
6 марта
Первый день работы Исторического отделения после Февральских событий // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 115. Л. 10.
Книгоиздатель Э. П. Юргенсон подарил Библиотеке автограф Николая II «на меню обеда» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 125. Л. 28.
10 марта
«Старшему помощнику библиотекаря коллежскому секретарю [Г. А.] Дюперрону поручается принять, временно, в свое заведование, Читальную залу, а ныне заведующий оною коллежский советник [Н. В.] Гаврилов откомандировывается в помощь регистратору Библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 1.
Типографии В. Ф. Киршбаума Библиотека оплатила 255 р. 55 к. «за печатание проекта об увеличении штатов» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 111. Л. 27.
13 марта
«Пермское отделение Императорского Петроградского университета, уведомляя о получении поименованных ниже изданий для его Библиотеки, долгом считает выразить за них свою глубокую благодарность». В дар было передано около 30 названий книг // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп 1. Ед. хр. 23. Л. 5.
«Вследствие состоявшихся переговоров моих (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) с г. помощником Петроградского общественного градоначальника С. Г. Сватиковым, постановившим передать в Публичную библиотеку по экземпляру хранящихся при Градоначальстве конфискованных изданий, имею честь просить Вас сообщить командируемому мною старшему помощнику библиотекаря Владимиру Андерсону, каким образом можно осуществить упомянутую передачу книг» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 72. Л. 5.
Композитор и писатель Константин Николаевич Чернов обратился с просьбой: «Имею честь покорнейше просить разрешить мне заниматься в рукописном отделении Публичной библиотеки с манускриптами А. С. Даргомыжского, для предстоящего нового издания фирмы „П. Юргенсон“ в Москве». На заявлении приписка Э. Л. Радлова: «Поддерживаю» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 118. Л. 36.
15 марта
На XIX заседании Временного правительства по устному предложению министра народного просвещения (А. А. Мануйлова. – И. М.) принято решение «Императорскую Публичную библиотеку переименовать в „Национальную библиотеку“» // Журн. Врем. правительства. – Пг., 1917. – Т. 1. – С. 100.
«Комиссия по ликвидации Главного управления по делам печати единогласно постановила о крайней необходимости продолжения снабжения государственных книгохранилищ экземплярами всех выпускаемых в государстве произведений тиснения, как повременных, так и неповременных <…> Каждый день перерыва в этой работе наносит непоправимый ущерб высоко культурному делу, ибо все произведения тиснения, выпускаемые в свет в первые дни новой, свободной России, имеют сугубое значение для нас и последующих поколений» // Свобода печати и обязательный экземпляр // Вестн. Врем. правительства. – 1917. – 29 марта, — № 10.
16 марта
Управляющий Государственным банком И. П. Шипов принёс в дар воззвания (листовки) и газеты с сопроводительным письмом: «Ввиду того, что прилагаемые печатные произведения могут иметь некоторое значение для Публичной библиотеки, как Центрального государственного книгохранилища, я позволяю себе препроводить на Ваше распоряжение…» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 16.
18 марта
Получено прошение историка, архивиста, хранителя Архива древних актов во Львове А. Чоловского: «При моих научных занятиях по истории Польши я испытываю необходимость изучить рукописные материалы, хранящиеся в Публичной Библиотеке, ввиду сего покорнейше прошу допустить меня к занятиям в Отделение рукописей Публичной библиотеки». На заявлении приписка Э. Л. Радлова «Разрешаю» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 118. Л. 39.
19 марта
«После обеда пришли три служителя из Публичной библиотеки. Два старых знакомых – кум [А.] Князев, [В. Н.] Андреев, а третий – новый. Шустрый, бойкий, с „захватом власти“. Приходили за советом, как «организоваться».
Публичная библиотека – черносотенный клоповник. [Д. Ф.] Кобеко стар, как Мафусаил, и притом почти слеп. Бюрократ «либерального типа». Воровство идёт отчаянное. Обращение со служителями – я знаю какое. Радлов старается навести порядок, но не энергично. Учредил ревизию читального зала – оказывается, до 100 тыс. книг украдено. Читальный зал течёт. И вдруг – революция. Князевы почувствовали себя «гражданами» и обижаются, что Кобеко не дает им право собираться для обсуждения «экономических и политических вопросов». Милый, скромный [А.] Князев, тихоня, честный и умный, который в моё время много мне помогал. Очень трогателен в роли «гражданина».
Несколько уяснил им хаос их вожделений. Дал конкретную программу их требований. У них собрание в субботу, обещали затем рассказать. Очень просят напечатать «в газете“» // Философов Д. В. Дневник (17 янв. – 30 марта 1917) // Звезда. – 1992. – № 3. – С. 149.
до 20 марта
А. С. Изгоев (Ланде) опубликовал листовку «Первые шаги (Что сделало Временное правительство за две недели)».
20 марта
Помощник Петроградского общественного градоначальника С. Г. Сватиков сообщил: «Препровождая Вам при сем список книг, сохранившихся в складах конфискованных изданий у старшего инспектора типографий Г. Познанского, у которого можно их и получить…» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 72. Л. 6.
Старший помощник библиотекаря коллежский секретарь [Г. А.] Дюперрон, назначенный приказом 10 марта № 5 заведующим временно Читальною залою, возвращается к исполнению прямых его обязанностей в Историческое отделение. Помощник заведующего Читальною залою титулярный советник Николай [Васильевич] Иванов назначается исправляющим должность заведующего Читальною залою с производством ему жалования 1400 руб. в год» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 1 об.
21 марта
«На первом заседании Комиссии по реформе высшего образования рассматривался вопрос: „Реформа Публичной библиотеки“» // Абрамов К. И. Демократические преобразования библиотечного дела а период февральской революции (февр. – окт. 1917 г.): лекции для студентов библ. фак. ун-тов и вузов культуры. – М., 1993. – Л. 8.
Артист Государственных театров Н. Хр. Пашковский обратился с прошением: «Артисты государственного Александрийского театра организуют свою библиотеку… Мне очень хочется поставить эту организацию в нормы, установленные Международным Библиографическим институтом.
Заготовляя карточный каталог для себя лично и по отделу „Искусство“, … я нуждаюсь в справочнике, имеющемся в Публичной Библиотеке, и таковой прошу выдать мне, ибо в более удобное для меня по работе время, библиотека закрыта» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 2.
22 марта
На заседании Общего собрания штатных чинов Библиотеки обсуждали вопрос о выборе представителей интересов Библиотеки в Союз чиновников. Были выбраны: В. В. Успенский, А. И. Браудо, М. Л. Лозинский.
Вторым пунктом в повестке было ознакомление с выработанными вольнотрудящимися Библиотеки «резолютивными пожеланиями в частях, имеющих связь с интересами штатного элемента» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 1-1 об.
25 марта
«Членом Хозяйственного Комитета Библиотеки на 1917 г. назначается библиотекарь А. И. Браудо вместо А. В. Карташева» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 2.
26 марта
«За назначением библиотекаря, коллежского советника А. В. Карташева товарищем обер-прокурора Святейшего Синода мною (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) назначается на его место библиотекарем старший помощник библиотекаря Д. И. Абрамович с 1 апреля 1917 г.» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 2 об.
«За назначением помощника библиотекаря Ч[итальной] залою Н. В. Иванова исправляющим должность заведующего Читальной залы мною (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) назначается на его место В. В. Соловьев с 1-го сего апреля» // ОАД РНБ. Ф. 2.Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 2 об.
28 марта
На заседании Комиссии по пересмотру узаконений, до Публичной библиотеки относящихся, рассматривались порядок назначения директора, вопросы о деятельности Совета и Хозяйственного комитета. Кроме того, было принято решение поднять вопрос о создании особого Совета, объединяющего деятельность правительственных и общественных библиотек России // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 1-2.
29 марта
«Собравшись для обсуждения своих личных и профессиональных нужд, служители Публичной библиотеки столкнулись с рядом таких вопросов, разрешение которых тесно связано с общим укладом внутренней жизни Библиотеки. Осведомившись об образовании особой комиссии, имеющей подвергнуть пересмотру устав и штат Библиотеки, служители решили предоставить в эту комиссию через своих выборных представителей ряд пожеланий, полагая, что удовлетворение таковых могло бы послужить только на пользу дорогого и им, скромным труженикам учреждения, с которым многих из них связывает долголетняя беззаветная служба» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 3-3 об.
30 марта
Комиссия по пересмотру узаконений, до Публичной библиотеки относящихся, «наметив на предыдущем заседании в основных чертах организацию и компетенцию Совета и избираемого последним из своего состава Комитета, признала необходимым дать в проекте устава более точное определение порядка деятельности сих учреждений» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 4-4 об.
АПРЕЛЬ
6 апреля
Д. В. Николаев обратился к директору Библиотеки Д. Ф. Кобеко с просьбой «предоставить библиотекарю русского отделения право, в случае открывшейся вакантной должности младшего помощника библиотекаря при его отделении, ходатайствовать перед г. директором о назначении на эту должность кого-либо из оставшихся вольнотрудящихся при отделении. Руководствуясь при этом не цензовыми соображениями, а исключительно служебным стажем не вообще библиотечным, но отбытым в занятиях именно в названном отделении, чем достигается возможность замещать вакантную должность помощника опытными привычными к составу отделения людьми. Этим создается для вольнотрудящихся продвижение по службе и отсюда возникают перспективы для них получить лучше оплачиваемую должность, связанную и с обеспечением их общего положения. Ломки в обычаях библиотеки от этого никакой произойти не может уже потому, что устав библиотеки в его существующем виде предусматривает до известной степени именно этот порядок назначения на штатные должности в иноязычных отделениях, говоря, что таковые могут замещаться лицами без высшего образования, если последние знают иностранные языки и осведомлены в библиографии» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 5.
Комиссия по пересмотру узаконений, до Публичной библиотеки относящихся, «считала необходимым войти в обсуждение двух частных вопросов, а именно: о порядке назначения помощника директора и о предоставлении директору Библиотеки права переносить на рассмотрение министра в случае своего несогласия постановления Совета по таким делам, по коим последнему предоставлено право решающего голоса. Что касается первого вопроса, то Комиссия не считала целесообразным отказываться от существующего ныне порядка, обеспечивающего вполне директору возможность самостоятельного выбора себе помощника. Относительно же предоставления директору указанного права опротестовать постановлений Совета, Комиссия, признавая вполне теоретическую правильность подобной конструкции, полагала, что практически в ней не может встретиться надобности» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 6–6 об.
«При рассмотрении отдельных статей устава Комиссия по пересмотру узаконений, до Публичной библиотеки относящихся, прежде всего, должна была обратить внимание на то наименование, которое получит Публичная библиотека. Было сделано четыре предложения: а) Государственная библиотека, б) Государственная Публичная Библиотека, в) Национальная библиотека, г) Российская национальная (или Государственная) Библиотека. Так как при голосовании ни одно из этих предложений не получило абсолютного большинства голосов, то Комиссия постановила оставить этот вопрос открытым до Общего собрания. <…>
Высказав далее пожелание, чтобы в ст. 316 было указано, что служащие Библиотеки должны иметь необходимые научные познания, Комиссия постановила занести в протокол, что под этим разумеется не обладание каким-либо официальным образовательным цензом, а запас известной суммы научных сведений. Причём для проверки этих сведений Комиссия полагала необходимым установить для вступающих на службу особое испытание, правила которого должны быть разработаны Советом.
Далее… Комиссия полагала оговорить, что лица женского пола могут занимать в Библиотеке все классные должности по ученой службе» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 6 об.-7 об.
На заседании Отделения исторических наук и филологии РАН И. Ю. Крачковский представил записку о собрании арабских рукописей антиохского патриарха Григория IV, переданном в дар Николаю II и помещенном на хранение в библиотеку Зимнего дворца. Выдающаяся научная ценность собрания требовала его помещения в благоприятные условия для исследователей: Азиатский музей АН, Публичную библиотеку или университет. // Изв. Акад. наук. – Пг., 1917. – Т. 11. – № 9. – С. 619–620.
9 апреля
«Председатель Совета Российского Пожарного общества ходатайствует о разрешении произвести (в Библиотеке – И. М.) 9, 10 и 11 апреля сего года в учреждениях Министерства народного просвещения кружечный сбор пожертвований по названием „Пожарные – Солдатам“, имеющий целью усиление средств на содержание оборудованных Обществом трёх военно-санитарных поездов, нескольких передовых транспортных и питательных отрядов и оказание помощи пострадавшим на войне пожарным деятелям, а также о дозволении принять участие в этом сборе учащихся в средних учебных заведениях. <…> // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 91. Л. 5.
10 апреля
На заседании Комиссии по пересмотру узаконений, до Публичной библиотеки относящихся, «от имени служащих в русского отделения В. М. Андерсон сделал заявление о необходимости иметь в русском отделении не менее пяти штатных чиновников, кроме заведующего отделением. Обсудив означенное заявление, Комиссия признала необходимым увеличить в проекте штата число чиновников, прикомандированных к отделениям до шести» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 8 об.
Н. А. Бреверн-де-ла-Гарди передал в дар Библиотеке рукописный перевод на французский язык басен И. А. Крылова 1862 г. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 18.
Э. Л. Радлову разрешено брать книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 119. Л. 1.
Детской писательнице Л. П. Львовой было разрешено получить книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 3.
12 апреля
У профессора Киевского университета Ю. А. Яворского приобретено собрание книг на старославянском языке XV-XVIII вв. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 125. Л. 28-29.
13 апреля
Невское общество пособия бедным (Трудовой помощи) «устраивая 15 и 16 сего апреля кружечный сбор пожертвований для оборудования и содержания Детского Дома Трудолюбия в с. Мурзинке, за Невской заставой, для сирот воинов и рабочих» обратилось с просьбой о разрешении провести подобный сбор в Библиотеке // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 91. Л. 6.
Библиотека передала 850 экземпляров дублетов земских изданий библиотеке Вольного экономического общества // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 4.
14 апреля
Д. Ф. Кобеко направил объяснительную записку к проекту учреждения Российской государственной библиотеки в Министерство народного просвещения, в которой он объяснял необходимость восстановить порядок получения Библиотекой двух бесплатных экземпляров книг и периодических изданий, отмененный 16 мая 1917 г. Ибо это «крайне пагубно отразится на состоянии книжных богатств Публичной библиотеки» // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 104-105.
16 апреля
В Библиотеке разработано Положение о Совете Библиотеки // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 35–36.
19 апреля
Композитор, писатель Н. К. Чернов передал на временное хранение 190 писем М. А. Балакирева // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 74. Л. 3.
20 апреля
Преподавательница гимназии имени принцессы Е. М. Ольденбургской И. Г. Прохорова ходатайствовала о проведении экскурсии для учениц старшего класса // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп 1. Ед. хр. 85. Л. 8.
21 апреля
С. Р. Минцлов передал в дар 300 экземпляров редких книг, «не поступавших в цензуру» // ОАД РНБ. Ф. 2.Оп 1. Ед. хр. 71. Л. 20.
24 апреля
Служители Библиотеки, собравшись на общем собрании, пришли к заключению, что «необходимо улучшить… материальное положение, так как вздорожание продуктов первой необходимости увеличилось… в три-пять раз и дороже». При этом они просили увеличить жалование, установить наименьший оклад жалования служащим в размере 100 р. в месяц. «Прослужившим первые пять лет со дня поступления в Библиотеку прибавлять 15 рублей в месяц, через вторые пять лет прибавлять 10 руб. в месяц и далее через каждое последующее пятилетие по 5 руб. в месяц, при готовом обмундировании и квартире. Пользование врачом и лекарственными средствами за счёт Библиотеки.
На случай смерти кого-либо из членов семьи служителя выдавать пособие в размере одного оклада жалования. Ежегодно давать отпуск не менее одного месяца…» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 6.
Л. А. Закорина (Кеппен) и Л. В. Вацлик зачислены вольнотрудящимися // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр.4. Л. 4.
В Комиссию по распределению иностранной валюты для заказов по государственной обороне было направлено письмо с просьбой разрешить Библиотеке получить из Особенной канцелярии по кредитной части для оплаты иностранным фирмам за книги и периодические издания, заказанные в 1916 г. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 8.
28 апреля
«Хозяйственный комитет, принимая во внимание возрастающую дороговизну жизни, а также аналогичное увеличение жалования служителям в других правительственных учреждениях, признал названное ходатайство подлежащим удовлетворению.
В виду неимения свободных средств для немедленного удовлетворения вышеупомянутой просьбы служителей, Комитет постановил немедленно войти соответствующим представлением в Министерство народного просвещения для испрошения средств, а впредь до их получения прибавить к ныне получаемому месячному содержанию: старослужащих – по 10 руб. в месяц и прослужившим менее года. А также мальчикам – по 5 руб. Вместе с тем Комитет считал бы справедливым установить также пятилетние прибавки нештатным служащим с тем, чтобы размер таковых прибавок был определен Комиссией по читальной зале» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 7-7 об.
Получены и розданы две золотые и 8 серебряных медалей на Станиславской ленте ( «пожалованные 6 декабря 1915 г.») служителям «за усердную и полезную их деятельность»: сторожам Н. Пр. Кололе, А. Князеву и А. А. Андрееву; В. Конюху, В. Кололе, И. Калиновскому, С. Дмитриеву, И. Васильеву, А. Виноградову, В. Степанову. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 97. Л. 1-2.
30 апреля
На общем собрании Домового комитета жильцов дома Публичной Библиотеки (Садовая ул., 18) «постановили избрать 3-х человек и 3-х заместителей в домовой Комитет, большинством голосов избраны членами Комитета: Никифор Колола, Алексей Андреев, Константин Михнушев и заместителями: Григорий Федоров, Осип Калиновский и Михаил Бойша» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 7.
МАЙ
3 мая
Публицист и поэт князь Э. Э. Ухтомский передал Библиотеке в дар 13 подлинных журналов Комитета финансов за 1849–1867 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 21.
4 мая
Директор Д. Ф. Кобеко обратился в Главный комитет по предоставлению отсрочек от призыва в армию при Главном управлении Генерального штаба с просьбой продлить отсрочку от армии некоторым штатным сотрудникам, срок которой заканчивался 1 июля 1917 г. «…Это обстоятельство побуждает меня снова возбудить вопрос об отбывании военной повинности чиновников Библиотеки, так как в случае отмены предоставленной им Военным министерством отсрочки должен быть призван на военную службу столь значительный процент личного состава Библиотеки, что в некоторых отделениях ее, как например, в Отделениях истории, технологии и искусства и правоведения не остается ни одного штатного чиновника. При таких условиях Библиотека будет вынуждена в значительной степени сократить свои функции в такой именно момент, когда все стороны народной и государственной жизни подвергаются коренному преобразованию и когда все правительственные и общественные учреждения и организации обращаются в Библиотеку часто с очень экстренными справками по самым разнообразным вопросам, выдвигаемым переживаемым моментом…» //ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 112. Л. 1-2.
5 мая
Композитор С. М. Ляпунов передал в дар Библиотеке на «вечное хранение» автографы русских композиторов – М. И. Глинки, М. П. Мусорского, М. А. Балакирева //ОАД РНБ. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 74. Л. 1-2.
6 мая
В Особенную канцелярию по кредитной части Комиссии по распределению иностранной валюты для заказов по государственной обороне направлена просьба выделить Библиотеке 30 франков для оплаты французской фирме Editions & Librairie за заказанные книги и периодические издания // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 11-12.
8 мая
Фонды Библиотеки пополнились коллекцией нелегальной литературы (1906–1910 гг.), переданной из Управления бывшего Министерства двора и уделов. Для получения этой литературы был командирован В. М. Андерсон // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 92. Л. 1-3.
Библиотекой были получены обзоры печати за 1914-1917 гг., комплект нелегальной литературы, брошюры и отдельные листы, ранее хранившиеся в секретном делопроизводстве Канцелярии бывшего Дворцового коменданта // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 92. Л. 1-11.
В фонд Библиотеки были переданы приказы и циркуляры Коменданта Главной квартиры Верховного главнокомандующего // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 49, 62.
10 мая
Председатель клуба «Молодая Россия» В. А. Завадский ходатайствовал о проведении экскурсии для учащихся средних учебных заведений // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 85. Л. 10.
12 мая
Состоялось заседание Хозяйственного комитета, на котором было решено заказать обмундирование для служителей в фирме «И. П. Лидваль и сыновья» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 8.
16 мая
Библиотека направило письмо в Комиссию по распределению иностранной валюты для заказов по государственной обороне с просьбой разрешить Библиотеке получить 115,43 шведских крон для оплаты иностранной фирме Bjorck & Borjesson за заказанные книги и периодические издания // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 16-17.
19 мая
Директор Д. Ф. Кобеко обратился к министру народного просвещения (А. А. Мануйлову – И. М.) с просьбой поддержать его ходатайство о предоставлении отсрочек от призыва в армию 11 штатным сотрудникам // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 112. Л. 3-3 об.
27 мая
Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывала номера газеты «Правда» (Петроград) за 1912-1914 гг. и «Социал-демократ» (Париж) за 1913-1914 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 4.
29 мая
Получен комплект издания «The British office» от Русского правительственного комитета в Лондоне // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 22. Л. 5.
30 мая
Состоялось заседание Комитета служителей, на котором были определены обязанности дворников // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 11.
Автор книг по кредитному делу А. К. Голубев передал в дар Библиотеке свои издания // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 23.
В Главное управление по заграничному снабжению направлено письмо с просьбой предоставить Библиотеке 130,13 франков для оплаты французской фирме Librairie ancienne honore за заказанные книги и журналы // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 2.
31 мая
Всероссийский комитет помощи пострадавшим от войны передал в дар 11 книг, изданных Комитетом в 1915-1917 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 43.
ИЮНЬ
Начало месяца
А. С. Изгоев в июне 1917 г. вошел в Совет «Лиги русской культуры».
1 июня
А. И. Браудо вошел в состав Совета Книжной палаты // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 1.
Состоялось заседание Комитета служителей, на котором было принято решение вернуть комнату для хранения дров, переданную в аренду // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 12.
2 июня
Сотрудники Министерства труда заказывали книги, необходимые им для работ «по составлению законопроекта о промысловом суде» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 2.
5 июня
Профессору Демидовского Юридического лицея Н. Н. Полянскому было разрешено брать книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 5.
От председателя отделения Военной ассоциации поляков в России (Zwiazek wojskowych polakow) в Луге К. Пузыпе получена просьба передать им дублетные экземпляры польских книг // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 6.
9 июня
Комитет служителей Библиотеки направил директору (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) требование уволить заведующего Хозяйственного комитета А. А. Разумного «за разные насилия» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 1.
Сотрудники Министерства труда заказывали книги по организации фабричной инспекции в России и на Западе // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 14.
10 июня
От заведующего музеем им. М. Н. Муравьева в Вильно А. Милорадова получена просьба разрешить им отобрать по каталогу дублетного отдела Библиотеки книги и брошюры в связи с тем, что библиотека музея вывезена в Лейпциг и дальнейшая ее судьба неизвестна // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 7-7 об.
12 июня
Историк В. И. Барвинок передал в дар книги на церковно-славянском языке XIX в., отсутствовавшие в фонде Библиотеки // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 24.
14 июня
Состоялось общее собрание Комиссии по ученым учреждениям при участии Д. Ф. Кобеко, Э. Л. Радлова, И. А. Бычкова, Ин. И. Яковкина. Обсуждали проекты нового Устава, положений о Совете и Хозяйственном комитете Библиотеки // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 3.
Сотрудники Министерства труда заказывали книги по охране труда рабочих в западных странах // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 1.
16 июня
Комиссия по ученым учреждениям и предприятиям утвердила проект новых штатов Библиотеки и подготовила проект Положения о Хозяйственном комитете // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 34-34 об., 52.
В Особенную канцелярию по кредитной части было вновь направлено письмо с просьбой предоставить Библиотеке 130,15 франков для оплаты французской фирме Librairie ancienne Honore за заказанные книги и журналы // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 19.
20 июня
Состоялось заседание Комитета служителей по вопросу о сокращении числа дворников в летнее время // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 13.
В Главное управление по заграничному снабжению направлено письмо с просьбой предоставить Библиотеке 935,94 голландских гульденов для оплаты иностранным фирмам за заказанные книги и журналы // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 21.
22 июня
Министерство народного просвещения поручило Библиотеке рассмотреть вопрос о сборе «материалов о переживаемой эпохе» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 13. Л. 1.
26 июня
Уполномоченный комиссар Временного правительства по ликвидации бывшего Министерства двора и уделов передал Библиотеке карточный каталог библиотеки бывшей Охранной агентуры «для выбора книг», нужных Библиотеке // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 82. Л. 1.
Сотрудники Министерства труда заказывали иностранные книги, необходимые им для работы, «Вестник торговых служащих» и «Вестник приказчиков» за 1913-1916 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 5–6.
27 июня
В газете «Новое время» опубликована статья В. В. Розанова о проблеме нахождения польских книги и рукописей в фонде Библиотеки «К разгрому библиотек» // Новое время. – 1917. – 27 июня.
29 июня
Члены Комиссии по ученым учреждениям и предприятиям рассмотрели проекты Устава, штата и Положений о Совете и Правлении, разработанные Библиотекой // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 106-107.
Получено издание «The British Patent office» от Русского правительственного комитета в Лондоне // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 22. Л. 5.
30 июня
Председатель Комиссии по учёным учреждениям и предприятиям обратился в Министерство народного просвещения с просьбой поручить Публичной библиотеке разработать ряд мероприятий: по уменьшению срока выдачи книг в Читальной зале: «не позднее, чем через час по подаче»; по составлению сводного каталога иностранных книг; по расширению здания Библиотеки, «могущего дать место для быстро растущего притока новых книг»; по предоставлению Директору и библиотекарям квартир «в непосредственной близости от здания книжного собрания Библиотеки, что весьма способствовало бы обеспечению правильного хода деятельности Библиотеки»; по обеспечению «нештатных служащих и служителей Библиотеки на случай старости и болезней, что содействовало бы созданию при Библиотеке постоянного кадра нештатных служащих и служителей» // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 108-108 об.
ИЮЛЬ
3 июля
Центральный продовольственный комитет отпустил для столовой Библиотеки чай и сахар на 165 человек // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 99. Л. 1.
Министру земледелия А. И. Шингареву было разрешено брать книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 7.
7 июля
Вновь получен запрос от Ликвидационной комиссии по делам Царства Польского о наличии в Библиотеке материалов из собраний, ранее принадлежащих церковным, общественным, монастырским или частным хранилищам Царства Польского // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 79. Л. 1-2.
9 июля
От Коменданта Главной квартиры Верховного главнокомандующего в фонд Библиотеки были переданы приказы, приказания и циркуляры // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 63.
июль, до 10
Сотрудники Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывали номера социал-демократических газет ( «Луч», «Земщина» и др.) и книги по гражданскому праву В. М. Гессена, А. Э. Нольде, В. П. Мещерского // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 7.
11 июля
Состоялось заседание Хозяйственного комитета, на котором рассматривались вопросы об увеличении оплаты за выполненные переплетные работы // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 11.
В Петроградский комитет военно-технической помощи были переданы во временное пользование «для инженерно-строительных нужд армий Юго-Западного фронта» карты Восточной Галиции // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 3.
12 июля
Совет Книжной палаты постановил передать каталог книг, находящихся в библиотеке бывшего Комитета цензуры иностранной // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 3.
14 июля
Поступил запрос от Союза российских архивных деятелей о сборе материалов «по переживаемой эпохе» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 13. Л. 1-1 об.
18 июля
Отдел законодательных предположений Министерства труда просил оказать помощь в разыскании источников, необходимых для проводимых работ // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 77. Л. 39.
20 июля
Министр земледелия В. М. Чернов обратился с просьбой выдать ему книги на дом через своего секретаря В. А. Фейдер // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 7.
21 июля (?)
Проведено заседание Хозяйственного комитета, на котором рассматривались вопросы о заказе топлива, ремонте переплётной мастерской, приобретении нового рукава для поливки улиц у здания Библиотеки и др. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 12-13.
Сотрудники Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывали номера изданий «Земщина», «Киев» и «Голос Руси» за 1914-1916 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 9, 10.
22 июля
Сотрудники Министерства труда заказывали 15 иностранных книг и номера журнала «Общественный врач» за 1916-1917 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 20.
25 июля
Сотрудники Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывали книги // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 7.
27 июля
Поступило заявление начальника Петроградской одиночной тюрьмы о необходимости произвести расчеты с арестантами за переплетные работы для Библиотеки, выполненные в 1915-1916 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 12.
28 июля
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали книги по лесному хозяйству для библиотечно-справочного отдела Экономического совета // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 1.
29 июля
От ученого-гидротехника профессора Института инженеров путей сообщения В. Е. Тимонова поступило в дар Библиотеки более 60 томов книг // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр.16. Л. 75-78 об.
31 июля
Библиотека передала в дар 260 экземпляров дублетных книг для Культурно-просветительной комиссии лейб-гвардии уланского Варшавского полка // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 9–15.
АВГУСТ
2 августа
Состоялось заседание Хозяйственного комитета, члены которого рассмотрели вопрос о смете «подрядчиков кровельных работ на производство, определенной библиотечным архитектором», починке «крыш здания Библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 14.
Сотрудники Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывали книги политического деятеля В. М. Гессена // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 11.
3 августа
Заведующий Хозяйственной части Библиотеки Н. П. Роговицкий обращался в Центральный продовольственный комитет с просьбой выдать «на нужды столовой Библиотеки на 165 человек чаю и сахару» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 99. Л. 1-3.
9 августа
Сотрудники Управления делами Экономического совета при Временном правительстве заказывали книги для оценки земель Новгородской и Вологодской губерний // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 3.
10 августа
Подготовлена анкета о состоянии архива Библиотеки по запросу Союза российских архивных деятелей // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 13. Л. 3.
Дирекция Библиотеки просила Канцелярию государственных театров оставить для служащих Библиотеки 7 абонементов на вечерние спектакли Мариинского театра: 2 абонемента на балконе и 5 – на последних местах партера // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 76. Л. 37.
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали отчеты по Рыбинской бирже // ОАД РНБ. Ф. 2.Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 4.
Председатель Культурно-просветительной комиссии Петроградского военного округа ходатайствовал о проведении экскурсии для солдат 2-го Петроградского комендантского управления // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 85. Л. 11.
11 августа
Проведено заседание Хозяйственного комитета, где был заслушан отчёт заведующего Хозяйственной части Н. П. Роговицкого «о произведенных расходах по Библиотеке» за май-июль 1917 г., о необходимости приобрести новые тюфяки для ночных дежурств служителей и т. д. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 15-15 об.
12 августа
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали «Вестник Рыбинской биржи за 1913 г.» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 5.
Дирекция обратилась в Российское Генеральное консульство в Париже с просьбой переслать книги из Института по истории, географии и экономики в Париже, приготовленные ими в дар Библиотеке // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 72. Л. 10.
16 августа
Сотрудники Министерства внутренних дел заказывали «материалы, касающиеся организации Политического отдела при Министерстве внутренних дел во Франции» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 42. Л. 3.
17 август
Комиссия по учёным учреждениям и предприятиям совместно с представителями Государственного комитета по народному образованию рассматривали Устав и штаты Библиотеки. Заключения Комиссии были переданы на рассмотрение Особой межведомственной комиссии с участием представителей Министерства финансов и Государственного контроля // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 76. Л. 42.
21 августа
Сотрудники Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц заказывали книги по государственному праву // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 61. Л. 13.
Сотрудники Управления делами Экономического совета при Временном правительстве заказывали книгу Е. Ф. Дюбюка «Лес и лесное хозяйство Костромской губернии» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 10.
Следователю по особо важным делам Петроградского окружного суда П. А. Александрову в период подготовки обвинительного заключения по поводу июльских событий разрешено брать на дом материалы полемических выступлений меньшевиков // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 12.
22 августа
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали издания Министерства земледелия за 1898-1899 г. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 12.
24 августа
«Вследствие сокращения штатов многих учёных учреждений в Публичную библиотеку поступил целый ряд прошений об определении на службу лиц, деятельность которых была тесно связана с библиотечным делом. К сожалению, благодаря крайне ограниченному штату Библиотеки, такие просьбы могли быть удовлетворены лишь в самом ограниченном размере» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 93. Л. 15.
26 августа
Состоялось заседание Хозяйственного комитета, на котором было рассмотрено «письменное заявление старослужащих служителей Публичной библиотеки, поданное на имя заведующего хозяйственной части, о порочном поведении дворника Галеева», «заслушано заявление кочегаров о необходимости введения с 1-го сентября трёхсменного наряда», заявление архитектора Библиотеки А. И. Даугеля о необходимости дополнительного ремонта кровли крыши и др. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 16-17.
«Согласно моему (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) объяснению с г. товарищем министра В. И. Вернадским по поводу подготовки к отправке из Петрограда наиболее ценных рукописей, находящихся в рукописном отделении Библиотеки, имею честь ходатайствовать для упаковки рукописей в ящики о закрытии для публики рукописного отделения» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 2.
Сотрудники Управления делами Экономического совета при Временном правительстве заказывали книгу «Сводная статистика перевозок по русским железным дорогам», изданную в 1910 г. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 13.
31 августа
«Вследствие личного указания Вашего Высокопревосходительства (товарища министра народного просвещения О. П. Герасимова – И. М.) сим имею честь сообщить нижеследующий план эвакуации Государственной Публичной библиотеки, разработанный совещанием некоторых заведующих отделениями Библиотеки, состоявшимся под моим (Э. Л. Радлова. – И. М.) председательством 25 сего августа» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 3-8.
СЕНТЯБРЬ
1 сентября
На время болезни Д. Ф. Кобеко исполнять обязанности директора был назначен Э. Л. Радлов, И. А. Бычков был назначен помощником директора // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 76. Л. 40.
2 сентября
Контр-адмирал первый помощник морского министра Б. П. Дудоров передал в дар номера журнала «Друг», изданные русскими военнопленными в Японии // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 28.
4 сентября
Филолог-славист С. П. Обнорский отчислен из Библиотеки в связи с его переходом на преподавательскую работу в Пермское отделение Петроградского университета // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 7 об.
5 сентября
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали книги о переселении и землеустройстве за Уралом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 19, 22.
6 сентября
Управляющий Министерством народного просвещения С. С. Салазкин уведомил, «что со своей стороны не встречает препятствий к закрытию теперь же для публики рукописного отделения Российской Публичной библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 9.
7 сентября
«В минувшем августе библиотекарь Публичной библиотеки В. В. Майков, в бытность свою в Сергиевом Посаде, в частном разговоре с… гг. профессорами и библиотекарем Московской Духовной академии коснулся вопроса о возможности для Публ. б-ки рассчитывать» на размещение «ящиков с принадлежащими П. Б-ке рукописями на случай, если бы явилась необходимость вывести из Петрограда рукописное собрание Б-ки, и встретил сочувственное отношение помянутых мер. Ввиду официально возбужденного ныне вопроса о разгрузке и эвакуации Петрограда, позволяю себе (Д. Ф. Кобеко. – И. М.), от имени Б-ки обратиться в Совет Московской Духовной академии с покорнейшей просьбою не отказать сообщить мне, согласна ли будет Академия дать, в случае необходимости, временный приют в своих стенах рукописным сокровищам Библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 10.
В Главное управление по заграничному снабжению было направлено письмо с просьбой о предоставлении Библиотеке 118,30 шведских франков для оплаты за книги и журналы, заказанные в 1916-1917 гг. // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 28.
9 сентября
«Ведь в этом сером здании на „боевом“ углу Невского и Садовой; в центре нервного возбуждения двухмиллионной клокочущей внутренним содроганием массы, в топографической средине столь заманчивого для возможных визитов города бережно хранится, ежедневно нарастая, весь умственный капитал русского народа, своего рода государственный банк, наполненный никогда не теряющими своей стоимости кредитными билетами, которые вырабатывает не механическая «экспедиция“, а мозговое напряжение лучших работников…» // Сберегите историю русской мысли // Бирж. вед. – Веч. вып. – 1917. – 9 сент. – С. 3.
11 сентября
Библиограф М. А. Садова, историк-медиевист Л. И. Олавская и библиофил и коллекционер В. К. Лавровский были назначены нештатными чиновниками // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 8.
Сотрудники Управления делами Экономического совета заказывали книги по перевозке хлебных грузов и о подсчетах размера народного дохода // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 23.
12 сентября
Управляющий министерства народного просвещения С. С. Салазкин сообщил, что «намеченные Управлением Российской Публичной Библиотеки предположения относительно перевозки книжных собраний Библиотеки, в частности, о предположенном месте эвакуации я вполне одобряю» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр.11. Л. 11.
Управляющему Правовым департаментом Министерства иностранных дел А. И. Доливо-Добровольскому разрешено брать книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 14.
13 сентября
Для рассмотрения Устава и новых штатов Библиотеки от Государственного контроля назначены сотрудники Департамента гражданской отчетности Н. Н. Кузнецов и А. В. Макаревич // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 111.
Архитектор Библиотеки А. И. Даугель предложил вариант укрытия здания Библиотеки для защиты от попадания бомб // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 18-18 об.
Председатель Совета общества Дома-музея памяти борцов за свободу С. А. Венгеров обратился с просьбой передать дублетные экземпляры портретов общественных и политических деятелей, а также дублетные издания книг по вопросам истории общественного и политического движения в России для пополнения фонда музея. Библиотека вынуждена была отказать в просьбе в связи с тем, что в Библиотеке «не имеется дублетов, как на русском, так и на иностранных языках» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 16, 19.
15 сентября
Комиссия по учёным учреждениям и предприятиям для рассмотрения новых штатов Румянцевского музея просит избрать двух представителей от Библиотеки. Были избраны историк А. И. Браудо и историк права Ин. И. Яковкин // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 76. Л. 44-45.
В фонд Библиотеки были переданы приказы, приказания и циркуляры Управления коменданта Главной квартиры Верховного главнокомандующего // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 62.
16 сентября
Д. Ф. Кобеко передал министру народного просвещения С. С. Салазкину петицию, подписанную 72 сотрудниками, с просьбой ускорить процесс принятия новых штатов Библиотеки, «которые могли бы более или менее сносно обеспечить существование ее личного состава» // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Д. 784. Л. 112-117.
Центральный комитет Объединенных русских организаций в Америке передал в дар «Программу торжественного собрания в честь первого посольства свободной России» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 30.
19 сентября
Для рассмотрения Устава и новых штатов Библиотеки от Министерства финансов назначен сотрудник Департамента государственного казначейства В. М. Сергеев // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 118.
Историк Н. П. Анциферов назначен младшим помощником библиотекаря, библиограф Й. А. Старк – помощником секретаря // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 9.
20 сентября
Получена телеграмма: «Московская академия согласна дать временный приют рукописным сокровищам Публичной библиотеки. Отводится намеченное помещение» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 13.
22 сентября
Историк, комиссар Временного правительства С. Г. Сватиков передал в дар книгу «Русский сельскохозяйственный труд во Франции» (Женева, 1917) // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 31.
24 сентября
Союз российских архивных деятелей сообщил дирекции Библиотеки о порядке эвакуации рукописных материалов. «К вывозу подлежат:
а) Древнейшие важнейшие документы XVIII и XIX вв. общегосударственного исторического значения…
б) подлинные Высочайшие Повеления, указы, Всеподданнейшие доклады и т. п.
в) части архивных фондов важнейшего исторического значения …
г) рукописные отделы и ценнейшие уники ведомственных и архивных библиотек.
д) карты, планы, чертежи.
е) частные архивы, сданные на хранение в архивы.
ж) описи и указатели…» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 23-24.
25 сентября
«Эрмитаж имеет честь уведомить, что портрет Екатерины II кисти художника [Д. Г.] Левицкого в Эрмитаже получен для упаковки и перевозки в г. Москву» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 15-16.
27 сентября
Н. В. Иванов был назначен заведующим Читальным залом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 11.
30 сентября
О. К. Фохт и Н. Е. Зиверт были зачислены нештатными чиновниками в Читальный зал // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 11 об.
ОКТЯБРЬ
2 октября
Историк А. С. Лаппо-Данилевский передал Библиотеке в дар иностранные книги // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 33.
Комиссару Временного правительства Министерства двора и уделов Библиотека вернула каталог библиотеки бывшей Охранной агентуры с указанием книг, нужных для фонда Библиотеки // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 82. Л. 2.
4 октября
«Что касается необходимых для перевозки означенных рукописей ящиков, то общее число таковых определяется в 746, но ввиду того, что Библиотека располагает 389 ящиками, заготовленными в 1915 г., в настоящее время необходимо произвести заготовку всего лишь 357 ящиков» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 21.
Доктор римской словесности Г. Э. Зенгер зачислен нештатным служащим // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 13.
Направлено письмо в Книжную палату с просьбой выслать книги, не поступившие в Библиотеку // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 68. Л. 38.
5 октября
Совет Петроградской Духовной академии передал в дар Библиотеке пятый выпуск научных трудов академии «Гавриил Петров, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский» (Пг., 1916) // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 37.
Дирекция Библиотеки обратилась в Продовольственный комитет Спасской части с просьбой выдать для столовой Библиотеки чай и сахар на 40 человек // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 99. Л. 2.
6 октября
Члены Комитета служащих распространяли № 1-3 журнала «Трибуна государственных служащих» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 76. Л. 50.
8 октября
«Сейчас идёт спешная упаковка всего Рукописного отделения Библиотеки, которое и будет вывезено, в первую очередь, в Москву. Оно уже два года назад было упаковано, но затем вновь открыто. Во вторую очередь, в случае необходимости, из Петрограда будут вывезены наиболее ценные книги. Говорить же о полной эвакуации нашего книгохранилища – третьего в мире, – конечно, не приходится» // Эвакуация Библиотеки // Петрогр. листок. – 1917. – 8 окт. – № 242. Подпись: Семафор.
«Эрнеста Львовича [Радлова] не застал (В. А. Чудовский – И. М.), директор [Д. Ф. Кобеко] болен. Лозинский с лица зелен, худ, говорил неврастенически… Остальные все худые и зеленые. Библ<иоте>ка будет продолжать (работать), пока не придет немец. Сокровища вывозятся» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 43.
10 октября
Д. И. Абрамович был выбран представителем от Библиотеки в Союз российских архивных деятелей // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 13. Л. 9-10.
Из Особенной канцелярии по кредитной части получено извещение о выделении Библиотеке 118,30 шведских крон для оплаты иностранным фирмам за заказанные книги и периодические издания // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 31.
12 октября
«Милостивый Государь, Валериан Викторович (Половцевов – И. М.)! Имею честь препроводить при сем проекты штата Российской Публичной библиотеки и заключительной части представления Временному правительству по сему вопросу, согласованные Министерством финансов с участием представителя Публичной библиотеки» // РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Ед. хр. 784. Л. 120.
«Имею честь уведомить Вас (Г. И. Котова. – И. М.), что Публичной библиотекой назначен младший помощник библиотекаря Михаил Леонидович Лозинский представителем в состоящую под Вашим председательством Комиссию по эвакуации музеев и библиотек. <…> Он назначен Библиотекой для сношения с Особо уполномоченным по разгрузке Петрограда и с Комитетом по составлению плана эвакуации, и потому вполне осведомлен по всем вопросам, касающимся предполагаемой эвакуации Библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 29.
В Комитет служителей поступило заявление кочегаров о необходимости приобретения им кожаных брюк и тужурок // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 15.
13 октября
Проведено заседание Хозяйственного комитета, на котором рассматривались вопросы о введении прибавок к жалованию за пяти- и десятилетний срок работы в Библиотеке // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 9-11 об.
«Публичная библиотека имеет честь сообщить, что на Совещание уполномоченных от ученых учреждений и высших учебных заведений Министерства народного просвещения для рассмотрения разных вопросов по поводу эвакуации ею командирован младший помощник библиотекаря М. Л. Лозинский» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 30.
Директор Библиотеки Д. Ф. Кобеко обратился к министру народного просвещения С. С. Салазкину с просьбой о предоставлении пособий шести сотрудникам на воспитание детей // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 94. Л. 1-6.
14 октября
Министр народного просвещения С. С. Салазкин представил в Канцелярию Временного правительства А. Я. Гальперину представление об изменении устава и штата Российской публичной библиотеки // РГИА. Ф. 1276. Оп. 14. Ед. хр. 578. Л. 1.
Состоялось заседание Хозяйственного комитета, на котором рассматривались вопросы приобретения кроватей и фуражек для дворников // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 22 ; Ед. хр. 9. Л. 9.
«Эрнест Львович [Радлов]… от служебного разговора уклонился. Он сейчас замещает директора, но мы его в Б<иблиотек>е не чувствуем. Собственно говоря, директором сейчас является a l’autorite – [Ин. И.] Яковкин. Он пишет все важные бумаги, ходит во все ведомства, а у «начальства“ просит санкцию или подпись только уже на сделанные дела. Он нам и новые штаты проводил, но до конца довести не удается» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 44.
16 октября
Всероссийский союз городов помощи больным и раненым передал в дар комплект отчётов по сбору пожертвований (1915-1917 гг.) // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 68. Л. 43.
Освободившись от военной службы, вольнотрудящийся Е. О. Вильчинский возвратился в Библиотеку и хотел занять своё прежнее место в читальном зале, но оно уже около года было занято М. К. Лопуцкой. На предложение занять место сдатчика газет и журналов с той же заработной платой он ответил отказом.
Заведующий Читальной залой Н. В. Иванов был крайне возмущен поведением Е. О. Вильчинского: «На… предложение составить записку для подачи помощнику директора, Вильчинский заявил, что таковой подавать не будет, место, которое занимал 10 лет, он не оставит, и никакого суда начальства он не признаёт, когда существует выборное начало и свой товарищеский суд.
В виду вышеизложенного я принужден обратиться к Вашему Высокопревосходительству (Д. Ф. Кобеко. – И. М.) с покорнейшей просьбой принять, зависящие от Вас, меры к пресечению подобного рода поступков, роняющих достоинство Библиотеки и разрушающих элементарный порядок ведения дела в Государственном учреждении, коим является Библиотека» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 1-2 об.
В. А. Чудовский был крайне возмущён и самим поступком Е. О. Вильчинского, и тем, что «мер никаких не принимается». «У нас сейчас разыгрывается безобразный скандал. <…> В Б<иблиотек>е – сильное брожение, совсем не страшное, ибо наши „товарищи“ – полная мразь, – но очень роняющее авторитет «власти и порядок – остаток порядка“» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 45.
17 октября
На заседании Временного правительства рассмотрен вопрос об изменении Устава и штата Библиотеки // РГИА. Ф. 1276. Оп. 14. Ед. хр. 578. Л. 63.
Архитектор Библиотеки А. И. Даугель обратился к директору Д. Ф. Кобеко с просьбой немедленно провести ремонт кровли // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 23.
«В Библиотеке приходится думать о подготовке ряда вопросов, связанных с введением новых штатов, кои угрожают превратиться в настоящее бедствие для учреждения вследствие нашей неподготовленности: открывается много новых должностей и некем заместить их, придётся позаткнуть вакансии старым хламом и бездарью.
Наше начальство так внежизненно, что никого не способно привлечь со стороны, а внутри – никогда не решится на определенную политику, напр<имер> на полное пренебрежение старшинством, – что бы дало возможность сделать библиотекарем [М. Л.] Лозинского и ещё кое-кого из способной молодежи. Получится заметное ухудшение состава, ибо старый хлам пролезет в библиотекари, а на младшие должности попадёт полная дрянь из вольнонаемных» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 45.
Преподавателю Института истории искусств Е. М. Браудо разрешено получать книги на дом // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 15.
Председатель Общества любителей российской словесности при Московском университете А. Е. Грузинский обратился, по случаю приближающегося столетия со дня рождения И. С. Тургенева, с предложением о «достойном чествовании великого писателя», в том числе о скорейшем перемещении в Россию архива Тургенева // Изв. Акад. наук. – Пг.,1918. – Т. 12. – № 12. – С. 1216-1217.
18 октября
Временное правительство постановило открыть в распоряжение Библиотеки сверхсметный дополнительный кредит // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 12.
Временным правительством утвержден Устав Российской Публичной библиотеки // Об изменении Устава и штата Российской Публичной библиотеки. – Пг., 1917. – С. 12-16.
«На службе – мильон мелочей, всего и не расскажешь. Сейчас интриги по случаю введения новых штатов. Я (В. А. Чудовский – И. М.) работаю по составлению блока, в союзе с [Ин. И.] Яковкиным и [М. Л.] Лозинским. Уже наговорил несколько неосторожностей, коих мне не простят, – но засилия сволочи мы не стерпим» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 46.
19 октября
В Совет Библиотеки от нештатных служащих был избран младший помощник библиотекаря Д. В. Николаев и младший помощник заведующего читальным залом В. Н. Андреев // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 2-3.
Библиотека передала издание «Крымский вестник» на временное пользование в канцелярию Временного совета Российской Республики // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 31. Л. 1.
22 октября
Совет Библиотеки единогласно признал «необходимость оставить все сокровища Библиотеки на местах их хранения в помещениях Публичной библиотеки» // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 46-47.
Состоялось общее собрание служителей, на котором было выдвинуто требование дирекции Библиотеки признать Комитет // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 16-16 об.
24 октября
«Я (В. А. Чудовский – И. М.) ходил в Библиотеку, было назначено вечернее заседание нашего Совета, я был уверен, что заседание не может состояться, но пошёл так, чтобы не сдаваться… // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 46.
25 октября
Дирекция обратилась к дирекции Российской академии наук с просьбой избрать представителя в Совет Библиотеки // Изв. Акад. наук. – Пг., 1918. – Т. 12, — № 4. – С. 163.
Сотрудники Управления делами Экономического совета при Временном правительстве заказывали книги по виноделию и современном состоянии промышленности в России // ОАД РНБ. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 62. Л. 13.
«В два часа дня Библиотеку закрыли вследствие тревожных слухов. Когда я (М. Л. Лозинский – И. М.) вышел на Невский, было уже ясно, что мятеж восторжествовал» // Грин Ц. И., Третьяк А. М. Публичная библиотека глазами современников (1917-1929): хрестоматия. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 46-47.
Первые дни после переворота Библиотека была закрыта. Общим собранием сотрудников было принято решение о непризнании новой власти и об участии в забастовке протеста, проводившейся учреждениями науки и просвещения Петрограда. Однако саботаж длился недолго. Как и в другие организации, сюда явился назначенный новым правительством комиссар.
Период Гражданской войны и строительства социализма
В конце января 1918 года директор Библиотеки Д. Ф. Кобеко был освобожден от занимаемой должности. А спустя три месяца 22 апреля Народный комиссариат просвещения утвердил уже новый устав Публичной библиотеки. Во многих отношениях этот документ проводил в жизнь положения проекта, выработанного при Временном правительстве, а в вопросе демократизации управления Библиотекой шел ещё дальше. Главенствующим становился принцип коллегиальности, директор отныне был выборным лицом (первым избранным руководителем стал Э. Л. Радлов, который фактически и стоял во главе Библиотеки с 1916 года). Сохранялась должность правительственного комиссара. Значительно разросшийся совет, сориентированный в новых условиях прежде всего на установление связей с научными, просветительными и другими организациями, вообще оказывался мало дееспособен. Уставом законодательно подтверждался статус Библиотеки как национального книгохранилища, задачи которого становились ещё шире: оно было призвано теперь всемерно содействовать народному образованию, развитию знаний в широких массах населения.
Годы первой мировой войны, революций и разразившейся затем гражданской войны не прошли для Библиотеки бесследно. Резко – чуть ли не в 10 раз – сократилось, по сравнению с довоенным временем, число читателей. Изменился состав не только посетителей, но и самих библиотекарей. Эмигрировавших специалистов сменили во многом неквалифицированные работники. Ухудшилось пополнение Библиотеки книгами. Издания из-за рубежа практически перестали поступать.
Основным источником развития фондов в эти годы стали книжные коллекции бывших правительственных учреждений, дворцов, общественных организаций, а также покинувших Петроград частных лиц. После революции сюда поступили собрания библиотек Государственного Совета, Государственной думы, Министерства юстиции, Новгородской Духовной семинарии и Софийского собора, Кирилло-Белозерского и Соловецких монастырей, архивы редакций «Русское слово», «Русское богатство», а также библиотеки профессора-юриста, поэта и литературного критика Б. П. Никольского, публициста и общественного деятеля Д. В. Философова, историка, лидера конституционных демократов П. Н. Милюкова, графа И. И. Толстого, бывшего министром народного просвещения, начальника Главного управления по делам печати П. П. Вяземского, известного художника И. И. Шишкина, собрания и коллекции искусствоведа В. Я. Адарюкова, музыкального критика П. Л. Вакселя, историков K. А. Военского, В. И. Сергеевича, А. Н. Пыпина, писательницы Е. Н. Водовозовой, композитора Н. А. Римского-Корсакова, собрание Общества любителей древней письменности и много других.
С конца 1919 года в фонды Библиотеки стали поступать произведения печати, направляемые из Книжной палаты. Проблема использования поступивших книжных коллекций привела к возникновению филиалов, призванных снизить перегрузку читальных залов основного книгохранилища города.
Одни из наиболее существенных изменений в первые послереволюционные годы произошли в структуре Библиотеки, и связаны они были с образованием в ней филиалов, или филиальных отделений. Их появление не меняло основ организационной структуры Библиотеки. Каждый филиал по своему статусу и существу представлял собой отделение, именовавшееся филиальным, – со своим фондом, справочным аппаратом, читальным залом, штатом и т. д. В Библиотеке отсутствовал какой-либо план организации филиалов, создавались они, как правило, на базе сложившихся уже книжных собраний. Но существование их позволило решать несколько задач: сохранение ценных фондов библиотек ликвидированных учреждений, расширение производственных площадей и увеличение штатов, что привело к улучшению ситуации с обслуживанием в Главном здании и положительно отразилось на возможностях дифференцированного обслуживания по группам читателей. В 1920-1940-е гг. в Библиотеке с разной продолжительностью функционировали 8 филиальных отделений, судьба их различна, но существование каждого отвечало требованием времени, и все они вошли в историю Библиотеки этого периода.
I филиал. Библиотека Санкт-Петербургской Духовной академии (Антирелигиозное отделение)
Дополнительная литература
II филиал. Библиотека местного хозяйства и краеведения (бывшая библиотека Вольного экономического общества)
Дополнительная литература
III филиал. Библиотека молодежи
Дополнительная литература
III филиал. Колхозная библиотека им. Н. К. Крупской и другие сельские библиотеки
Дополнительная литература
IV филиал. «Библиотека всемирной литературы»
Дополнительная литература
V филиал. Дом Плеханова
Дополнительная литература
VI филиал. Центральная областная техническая библиотека
Дополнительная литература
VII филиал. Детская библиотека во Дворце пионеров
Дополнительная литература
VIII филиал. Библиотека в ЦПКиО им. С. М. Кирова
Дополнительная литература
Выборгский филиал
Дополнительная литература
К концу 1920-х годов полностью восстановилась и стала основным источником пополнения фондов нарушившаяся в годы войны система поступлений в библиотеку обязательных экземпляров.
Покупка книг как способ получения новых отечественных изданий долгое время из-за почти полного отсутствия средств вообще не имела существенного значения. Финансовые возможности для этого появились лишь с середины 1930-х годов.
Ещё сложнее обстояло дело с приобретением иностранной литературы. Ограниченные валютные средства направлялись преимущественно на выписку периодических изданий, причём в основном с технико-экономическим уклоном. Охвативший в те годы страну пафос индустриализации привел к определенной односторонности в ориентации Библиотеки, что сказалось и в политике комплектования фондов. Новым инструментом комплектования фондов стал внутрисоюзный книгообмен, широкое распространение получила практика межбиблиотечного обмена, в том числе и с зарубежными хранилищами: организованное в Библиотеке в 1919 году. Бюро международного книгообмена уделяло основное внимание пополнению фондов литературой по актуальным для страны отраслям знания.
В июле 1936 года решением Наркомпроса в ведение Библиотеки был передан Государственный книжный фонд, созданный после 1917 года из национализированных библиотек (свыше 1,3 млн томов).
В 1920-1930-е гг. в Библиотеке происходило также изъятие из фондов ценнейших рукописей, инкунабулов и книг XVII-XVIII вв. для продажи за валюту на внешнем рынке.
1920-1930-е годы в структуре Библиотеки произошли заметные изменения. Намеченная ещё при М. А. Корфе и обнаружившая со временем свою несостоятельность тенденция разделения книгохранилища по отраслевому принципу на отделения, каждое из которых, как отмечал их создатель, представляло собой «особую, в себе замкнутую библиотеку», была заменена системой функциональных отделов: комплектования, обработки, хранения фондов, обслуживания читателей и библиографии. При этом не исключалось существование отделов, организованных по признаку языка или вида документов (рукописный и др.), и выделение в самостоятельные отделы уже давно обособленных частей русского отделения – карт, нот, эстампов.
С середины 1920-х годов, с усилением в государстве идеологического пресса, стали вводиться ограничения на выдачу некоторых изданий по политическим мотивам и начал откладываться запретный, так называемый специальный фонд. Не очень значительный первоначально, он колоссально вырос в годы массовых репрессий. Только за период с 1935 по 1938 годы из общих фондов сюда поступило свыше 49 тысяч экземпляров. Этот процесс организационно привёл к созданию отдела специального хранения.
В это же время на «общие» и «научные» были разделены читальные залы. Сложилась сохранившаяся в основных чертах до наших дней система специализированных залов – социально-экономической литературы, литературы и искусства; естественных наук и медицины, физико-математических, химических наук и техники, выделились помещения для работы с периодическими изданиями – газетами, журналами и отдельно – картографическими материалами. По тому же пути пошло и развитие справочно-библиографической службы, ориентированной в первую очередь на обслуживание читателей. Обслуживание читателей постоянно совершенствовалось. В 1930-е годы прочно вошла в жизнь практика межбиблиотечного обмена книгами. В последний предвоенный год фондами главного ленинградского книгохранилища пользовалось уже более полутора тысяч библиотек страны. В течение всего периода шло постоянное совершенствование каталогов и организации фондов.
В 1934 году была создана специальная группа гигиены книги, ставшая впоследствии основой Отдела консервации и реставрации фондов. Постоянное внимание уделялось организации выставок и проведению экскурсий.
Постепенно установились книгообменные связи и с зарубежными хранилищами, в частности с Нью-Йоркской Публичной библиотекой и Германским обществом содействия немецкой науке (1926), Национальной библиотекой в Париже (1927). В 1929 году поступили предложения сразу от 27 библиотек мира: из Болгарии, Швеции, Норвегии, Италии, Кубы, Финляндии, Японии и других стран. Особенно тесные отношения сложились с Англией, Францией и Германией. В результате за десятилетие (1931-1941) в Публичную библиотеку по обмену поступило около 42 тысяч экземпляров печатных изданий, что чуть ли не вдвое больше закупленных в те же годы книг.
Особую страницу в истории Библиотеки составляет работа Смешанной польско-советской комиссии, созданной на основании Рижского мирного договора 1921 года. Советская Россия обязывалась возвратить Польше произведения искусств, книжные и архивные собрания, вывезенные с её территории после разделов Речи Посполитой. Не последнее место в этом процессе отводилось бывшей библиотеке братьев Залуских, которая легла в основу Императорской Публичной библиотеки. Решения Комиссии осуществлялись с 1922 года при полном согласии обеих сторон и завершились в 1934 году принятием заключительного постановления.
В 1932 году Библиотеке было присвоено имя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина.
Никогда, даже в самое тяжёлое время, не прекращалась в Публичной библиотеке научно-исследовательская работа, хотя в двадцатые годы она носила в целом эпизодический характер и многие интересные начинания не получили тогда дальнейшего развития. Велись научные исследования по раскрытию фондов Библиотеки. Этот период истории книгохранилища памятен именами крупных ученых Д. И. Абрамовича, В. Н. Бенешевича, И. А. Бычкова, Н. С. Державина, В. В. Майкова, В. И. Саитова, Э. Л. Радлова, О. А. Добиаш-Рождественской. Некоторые из них пришли в Библиотеку ещё до революции. Далеко не каждому удалось спокойно уйти на заслуженный отдых. Большой урон учреждению нанесли массовые репрессии 1930-х, впрямую задевшие многих сотрудников. Среди них Абрамович, А. А. Мейер, Л. И. Олавская, директор М. М. Добраницкий, чуть ранее бывший комиссар Библиотеки В. М. Андерсон и другие.
В Библиотеке постоянное внимание уделялось подготовке квалифицированных профессиональных и научных кадров. Продолжали функционировать созданные еще в 1919 году Высшие курсы библиотековедения.
В 1934 году при Публичной библиотеке была организована аспирантура, на государственном уровне был решён вопрос о присвоении ученых степеней и званий работникам в области библиотековедения и библиографии.
В 1930-е годы, как и в другие времена, деятельность Библиотеки находилась под пристальным вниманием прессы, которая реагировала на все события, особенно связанные с юбилейными датами. В 1934 году в периодической печати было отмечено 120-летие со дня открытия Библиотеки для читателей.
Особую страницы в жизни Публичной библиотеки составило празднование её 125-летнего юбилея. В связи с подготовкой к юбилею был принят ряд постановлений и распоряжений правительства и Наркомпроса РСФСР. Готовилась к празднованию и сама Библиотека.
За выдающиеся заслуги в области библиотечной работы Указом Президиума Верховного Совета СССР Библиотека была награждена орденом Трудового Красного Знамени. Библиотеку с юбилеем поздравили официальные лица и учреждения, видные деятели науки и культуры, многочисленные научные и культурные организации, библиотеки, отдельные читатели. В прессе появилось немало публикаций, посвящённых этому событию. В этот период интерес общественности нашёл своё отражение в попытке организации «Кружка друзей» Библиотеки. Активизировались и исторические исследования.
Как и во все времена, Библиотека остро нуждалась в строительстве новых зданий в связи с постоянным ростом фондов и увеличивающимся потоком читателей. Требовали капитального ремонта и исторические здания Библиотеки.
Годы Великой Отечественной войны
Начавшаяся 22 июня 1941 года война с фашистской Германией и последовавшая затем 900-дневная блокада Ленинграда величайшей бедой остались навсегда в истории Российской национальной библиотеки.
Уже в первые месяцы войны более 50 сотрудников ушли в ряды Красной Армии и народное ополчение; 138 человек погибло в страшную зиму 1941/42 года; число оставшихся в Библиотеке работников сократилось, по сравнению с довоенным временем, в четыре раза и составило около 200 человек. На их долю выпал огромный объём работ, проводимых в неимоверно тяжёлых условиях. Тем не менее во все военные и блокадные дни Библиотека не прекращала обслуживания читателей. В эти тяжелые годы Библиотеку возглавляла единственная в истории Публичной библиотеки директор-женщина Е. Ф. Егоренкова.
Как и во время Отечественной войны 1812 года, наиболее ценные коллекции и части собрания (рукописные фонды, инкунабулы, старопечатные книги, русские книги XVI и первой четверти XIX века, фонд «Россика», библиотека Вольтера, архив Дома Плеханова и др.) в исключительно короткие сроки были подготовлены к эвакуации и вывезены в г. Мелекесс Ульяновской области. Сопровождавшая их небольшая группа сотрудников сумела обеспечить в совершенно неприспособленных условиях полную сохранность этих бесценных сокровищ. В октябре 1945 года фонды были возвращены в Ленинград.
Предпринимались меры и по защите остававшихся в осажденном городе ценностей. В нижние этажи и подвалы были перемещены Центральная справочная библиотека, фонды эстампов, подсобная библиотека читального зала, а также основные каталоги. Из сотрудников Библиотеки была сформирована и переведена на казарменное положение команда местной противовоздушной обороны. Немало было сделано Библиотекой и по спасению от смерти обессилевших от голода людей. В организованном здесь стационаре в самый трудный период было обеспечено лечением около 200 человек.
В январе 1942 года в Библиотеке было отключено водоснабжение, водопровод, ещё раньше она перестала отапливаться. Закрылся последний из читальных залов. Вплоть до января 1944 года посетители занимались в небольших помещениях администрации. О необходимости работы Библиотеки в эти годы красноречивее всего говорят цифры.
В период блокады её фондами пользовалось 9229 читателей, которым было выдано более полумиллиона книг, а всего за годы войны в Библиотеке побывало 42597 человек. За 464 тысячи посещений они получили почти полтора миллиона различных печатных материалов. Более 10 тысяч книг было передано в пользование в 1941-1942 годах воинским частям и госпиталям.
Моментально откликалась Библиотека и на запросы военного командования в связи с организацией жизни воюющего, осажденного и голодающего города. Различные справки и литература подбирались по самому широкому кругу вопросов – по строительству оборонительных сооружений и ледовых дорог, о различных способах маскировки, по военно-полевой хирургии, о заменителях пищевых продуктов и т. д.
После снятия блокады, когда было восстановлено тепло- и электроснабжение, читателей сразу стало больше. 1 ноября 1944 года открылся после ударных ремонтно-восстановительных работ большой читальный зал Библиотеки, возобновили обслуживание филиал при Дворце пионеров и Библиотека местного хозяйства. Стали восполняться лакуны, неизбежно возникшие при пополнении библиотечных фондов в годы блокады.
Вторая половина XX в. (1946-1984)
Послевоенное положение Библиотеки было достаточно тяжёлым, не хватало финансирования, персонала и помещений. Тем не менее Библиотека жила и развивалась. Проблемы и задачи, стоявшие перед ГПБ в первые годы после войны, получили своё отражение не только в планах работы, но и в социалистических обязательствах Библиотеки.
В октябре 1945 года Советское правительство выделило деньги для приобретения литературы и ликвидации пробелов в фондах ГПБ, образовавшихся в результате войны и блокады. В 1947 году были приняты распоряжения и решения Совета Министров РСФСР, Ленгорисполкома и бюро горкома ВКП (б) о мерах поддержки Библиотеки и о выделении дополнительных денежных средств на капитальный ремонт зданий и приведение в порядок фондов. Значительно увеличилась и общая численность штата – к концу 1950 года она составила 930 человек, что почти в 2 раза превышало послевоенный штат (в 1946 году в Библиотеке насчитывалось 474 сотрудника) и приближалась к довоенному периоду.
Деятельности Библиотеки во второй половине 1940-х — середине 1950-х гг. был посвящён целый ряд документов различного уровня:
• Общие постановления, затрагивающие деятельность ГПБ.
• Документы, связанные с новым порядком комплектования важнейших библиотек обязательными бесплатными и платными экземплярами.
• Письма и постановления о необходимости создания условий для полного восстановления и дальнейшего развития работы ГПБ, улучшения её материально-технической базы и мерах помощи Библиотеке.
В 1946-1956 гг. совершенствовались традиционные библиотечные процессы – комплектование, обработка литературы и редактирование различных каталогов, выпуск печатной карточки. В печати рассматривалась работа научных и общих читальных залов ГПБ.
Приоритетное внимание было обращено на библиографическую деятельность Библиотеки, включая анализ опыта, накопленного ГПБ, справочно-библиографическое обслуживание, создание научно-вспомогательных, и рекомендательных указателей, помощь массовым библиотекам в работе с ними и пропаганду библиотечно-библиографических знаний среди читателей. Выходили теоретико-аналитические и обзорно-критические работы, затрагивающие проблемы создания национального библиографического репертуара, краеведческой библиографии, рекомендательной библиографии, библиографии второй степени на фоне борьбы против «беспочвенного теоретизирования», «формализма» и «исчерпывающей полноты».
Возобновились работы с фондами, была проведена паспортизация каталогов и картотек, в лучшие условия были перемещены книги, хранившиеся в непригодных для этого помещениях. 26 января 1947 года в одном из книгохранилищ ГПБ (в бывшем костёле Св. Екатерины), где находилось до 1 млн произведений печати, произошёл пожар, нанесший существенный ущерб Библиотеке.
В послевоенный период получило заметное развитие такое направление, как защита фондов, консервация и реставрация документов.
В Библиотеке происходили структурные преобразования. Из состава Отдела фондов и обслуживания были выведены фонды газет, эстампов, карт и нот, реорганизованные в самостоятельные комплексные отделы, из научного читального зала технической литературы выделен фонд специальных видов литературы по технике (ГОСТы, патенты, авторские свидетельства и др.), организован зал для чтения микрофильмов.
На базе фонда литературы на восточных языках были созданы Отдел литературы на языках народов СССР и Отдел литературы на языках народов зарубежного Востока, позднее переименованные в Отдел национальных литератур (ОНЛ) и Отдел литературы на языках стран Азии и Африки (ОЛСАА) с собственными читальными залами. Был открыт читальный зал при основном фонде справочно-библиографических изданий – Центральная справочная библиотека. В 1947 году на базе Кабинета библиотековедения был образован Отдел библиотековедения, которому было поручено обобщение опыта работы ГПБ и других библиотек, а также проведение исследований по теории и истории библиотечного дела.
Всё это положительно влияло на работу Библиотеки, уже в 1949 году численность читателей, количество посещений и выданных книг увеличились, по сравнению с предвоенным 1940 г., в два с лишним раза.
В эти годы неоднократно осуществлялась проверка деятельности ГПБ и её филиалов. Её результаты получили отражение в постановлениях и сопровождались резкой идеологической критикой в духе времени. В 1951-1952 гг. была проведена аттестация сотрудников ГПБ, по итогам которой целый ряд сотрудников был уволен по идеологическим причинам.
3 апреля 1952 года директором ГПБ был назначен Виктор Михайлович Барашенков.
30 декабря 1952 года был принят «Устав Государственной ордена Трудового Красного Знамени Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина».
Структура Публичной библиотеки в послевоенные годы развивалась в сторону дальнейшей дифференциации её отделов и подразделений по характеру их деятельности. Особенно быстро развивались в её составе научно-исследовательские и методические отделения, что было связано с новой ролью Библиотеки как центра, осуществляющего методическое руководство системой массовых библиотек Республики. С 1950-х гг. всё более заметное место в жизни Публичной библиотеки занимает проводимая ею научная работа, что сказалось и на создании соответствующих исследовательских отделов, и на росте квалификационного уровня сотрудников – к 1962 году в её стенах трудилось 1266 человек, среди которых 109 имели учёные степени и звания.
Активизировалась и работа ГПБ по подготовке различных библиографических пособий.
Существенным достижением первого послевоенного десятилетия было укрепление статуса ГПБ как научного учреждения. В то же время научная деятельность ГПБ, как и других крупнейших библиотек была подвержена жёсткому идеологическому диктату.
В послевоенные годы постепенно усиливался интерес к изучению истории Библиотеки. Это касалось и дореволюционного периода её работы, и 1920-1930-х гг., и военных лет, и первых послевоенных десятилетий. Уделялось внимание и работе отдельных сотрудников Библиотеки. Выходили также альбомы, посвящённые историческим зданиям ГПБ. С конца 1950-х гг. в профессиональной и общероссийской печати возросло количество публикаций, относящихся к различным направлениям работы Публичной библиотеки. ГПБ уделяла значительное внимание совершенствованию обслуживания читателей. В печати появлялись публикации, посвящённые работе читальных залов, межбиблиотечному абонементу, справочно-библиографическому обслуживанию, библиографическому информированию учёных, пропаганде библиографических знаний, организации массовой работы, руководству чтением детей и юношества. Не меньше внимания уделялось и комплектованию Библиотеки, включая вопросы пополнения фондов отечественными и зарубежными изданиями, а также организацию международного книгообмена. Выходили и публикации, относящиеся к каталогизации книг, а также к участию ГПБ в разработке отечественной библиотечно-библиографической классификации.
Ставилась задача раскрытия и популяризации для читателей её коллекций, воссоздания истории тех или иных фондов и собраний. Как правило, это было связано с юбилеями ГПБ.
Так, к 150-летию со дня открытия Библиотеки (1964 г.) был выпущен ряд путеводителей и обзорных статей, посвящённых её отдельным фондам и коллекциям. Активизировалась и деятельность по обеспечению сохранности фондов, их консервации и реставрации.
Богатый фактический материал об истории и современном состоянии Библиотеки содержал её отчёт, изданный в 1954 году. В том же году была выпущена в свет «Памятка читателю», в 1956 году – «Путеводитель по Государственной Публичной библиотеке им М. Е. Салтыкова-Щедрина».
Была возрождена традиция подготовки отчётов Библиотеки. К 150-летнему юбилею учреждения вышла в свет фундаментальная монография «История Государственной ордена Трудового Красного Знамени Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, 1814-1964». Кроме того, был издан ряд других работ обобщающего характера, касающихся различных аспектов её деятельности. Юбилею Библиотеки были посвящены статьи в профессиональной библиотечной печати. Материалы обзорно-справочного характера появлялись и в последующие годы.
Актуальной проблемой становилось повышение квалификации библиотечных кадров. Возобновили свою работу Высшие библиотечные курсы (ВБК), работавшие в 1920-1930-х гг., продолжилась подготовка аспирантов в созданной ещё в 1939 году аспирантуре. В Библиотеке был создан Учёный совет, в который, наряду с ведущими сотрудниками Библиотеки, вошли читатели, среди которых видные учёные, в том числе академики и профессора.
В массовом обслуживании в эти годы широко практиковались тематические «недели» и «декады» с выставками, обзорами литературы и консультациями специалистов, литературные вечера, читательские конференции, встречи с писателями и учёными.
Проблема хранения быстро растущих книжных фондов Библиотеки во все времена была одной из наиболее острых. В условиях стремительного роста объёмов фондов проблема нехватки свободных площадей для их размещения стала сказываться на всей деятельности Библиотеки. В 1947 году директор Библиотеки Л. Л. Раков обратился в Совет Министров РСФСР и Ленинградский обком ВКП (б) с жалобой на чрезвычайно тяжёлое положение ГПБ, «которая подошла к подлинной катастрофе» из-за недостатка площадей. Шли переговоры о передаче Библиотеке зданий на площади Островского, дом 7, Михайловского замка и здания бывших Перинных рядов. В 1949 году по решению правительства произошла передача Библиотеке здания бывшего Екатерининского института благородных девиц, построенного в 1804-1806 гг. по проекту Дж. Кваренги, на набережной реки Фонтанки, дом 36. Это дало возможность открыть новые читальные залы и увеличить число мест для читателей, а также образовать новые книгохранилища и отделы (так, в 1950 году был создан отдел детской и юношеской литературы. Однако 17 октября 1972 года обслуживание читателей было прекращено вследствие признания здания аварийным. Эксплуатация здания на Фонтанке в нормальном режиме началась лишь с 1990 года.
Библиотека не оставалась в стороне от общественной жизни страны, участвовала в общегосударственных компаниях – борьбе за мир, за технический прогресс, за укрепление дружбы народов СССР.
В 1950-х стали расширяться связи ГПБ с различными зарубежными библиотеками, институтами и общественными организациями.
Деятельность Библиотеки в послевоенный период неоднократно попадала в поле зрения учёных, писателей и деятелей искусства, которые оставили о ней немало теплых слов.
Особенно выделялись многочисленные поздравления по случаю 150-летия со дня открытия Библиотеки для читателей.
В ноябре 1970 года директор Библиотеки В. М. Барашенков был освобожден от должности в связи с уходом на пенсию, а все библиотечные проблемы и, в первую очередь, проблема получения нового здания, легли на плечи нового директора Л. А. Шилова.
В 1973 году было принято решение Правительства СССР о строительстве нового здания. Проект Нового здания был выполнен в 1978-1983 гг. в институте ЛенНИИпроект авторским коллективом под руководством заслуженного архитектора В. Н. Щербина. Однако начало строительства было включено в народно-хозяйственный план лишь в 1985 году.
Библиотека в период перестройки (1985-1990)
Начало строительства Нового здания
В сентябре 1985 года Л. А. Шилова на посту директора сменил В. Н. Зайцев.
В июле 1986 года было принято решение Исполкома Ленгорсовета «О развитии материально-технической базы Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина». Был утвержден специальный план мероприятий, город взял на себя функции заказчика по капитальному ремонту и строительству. Благодаря энергичным усилиям директора Библиотеки В. Н. Зайцева, уже 28 октября 1986 года состоялась закладка Нового здания Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина с участием заместителя председателя исполкома Ленсовета Валентины Ивановны Матвиенко (впоследствии заместителя председателя правительства Российской Федерации и губернатора Санкт-Петербурга).
В основание Нового здания была заложена капсула с обращением к будущим поколениям. Она символизировала начало нового сооружения, где читальные залы и фондохранилища должны стать воплощением надежд читателей и библиотекарей, новым этапом развития Публичной библиотеки.
Строительство Нового здания стало важнейшим вопросом в жизни Библиотеки в следующие 25 лет. Сложная подготовительная работа привела к появлению Постановления Совета Министров СССР от 31 мая 1988 года «О мерах по укреплению и дальнейшему развитию материально-технической базы Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в г. Ленинграде». На пути реализации этих мер Библиотеке пришлось провести большой комплекс работ по переоборудованию и приспособлению под книгохранилища трёх новых помещений, переданных ей в пользование: по улице Олеко Дундича, дом 25, Индустриальному проспекту, дом 10 и улице Серго Орджоникидзе, дом 31 (общей площадью около 4 тыс. кв. м). В 1989 году в здание на улице Олеко Дундича был перебазирован почти полуторамиллионный фонд Отдела национальных литератур, который в том же году начал обслуживание читателей.
В 1988 году в результате аварии на городской теплотрассе был затоплен горячей водой фонд Отдела нот и звукозаписей, находящийся в здании по Большеохтинскому проспекту, дом 12. Для его спасения пришлось затратить огромные трудовые и материальные ресурсы. Но зато ремонт здания на Фонтанке, начавшийся в 1986 году, удалось завершить в 1989 году, через три года после начала работ и через 18 лет после закрытия филиала. Крупнейший филиал Публичной библиотеки вновь стал принимать читателей.
Параллельно развернулись работы на строительной площадке на Московском проспекте. Расположение большого объема (450 тыс. куб. метров) на сравнительно ограниченном участке напротив парка Победы потребовало компактного объёмного решения.
Первоначально предполагалось возвести единовременно весь проектный комплекс, однако сроки строительства затягивались. Экономические трудности, с которыми столкнулась страна во второй половине 1980-х, не позволили завершить строительство в утверждённые сроки. Чтобы ускорить ввод в строй хотя бы части площадей, в 1988 году было решено вести строительство в два этапа. Постановлением Совета Министров СССР единый библиотечный комплекс был разделен на 1-ю и 2-ю очереди, со сроками ввода в эксплуатацию в 1990 и 1993 гг.
Политический и экономический кризис в стране, обострившийся на рубеже 1980-1990-х гг., последовавший далее распад СССР и образование независимых государств, сопровождавшиеся разрывом традиционных экономических и культурных связей между бывшими советскими республиками, а отчасти и в пределах Российской Федерации, переход от плановой экономики к рыночной и все связанные с этим проблемы не могли не отразиться на деятельности Библиотеки. Резкие изменения произошли на книжном рынке, испытавшем в период перестройки и постсоветском периоде обвальное падение.
В конце 1980-х – начале 1990-х гг. в Библиотеке начались эксперименты по расширению самостоятельности в решении производственных задач, применению элементов хозяйственного расчета. В 1989 году в Библиотеке, как и во многих других учреждениях, был создан орган общественного самоуправления – Совет трудового коллектива (СТК), призванный демократизировать процесс её управления. Он прекратил свое существование в 1993 году.
Развитие общественного движения за расширение гласности и демократии в стране сняло большинство прежних запретов и привело к пересмотру представлений о цензуре. Главное Управление по охране военных и государственных тайн в печати значительно ослабило своё внимание к спецфондам и к литературе ограниченного распространения. Уже к концу 1980-х гг. 90% ранее закрытых отечественных и зарубежных изданий были выведены из спецфонда и стали доступны читателям.
В январе 1989 года Библиотека широко отметила 175-летие со дня открытия для читателей Императорской Публичной библиотеки. Было проведено заседание Всесоюзного библиотечного совета и научно-практическая конференция, посвящённая учету и сохранению редких книг в стране. В мероприятиях приняли участие представители практически всех крупнейших библиотек Советского Союза.
Постсоветский период (1991-2014 гг.)
Распад Советского Союза в декабре 1991 года по-новому поставил вопрос о месте Публичной библиотеки в изменившихся условиях. Ранее выполнявшая роль всесоюзного национального книгохранилища, Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина утратила свой прежний статус и указом Президента России была преобразована в Российскую Государственную библиотеку.
27 марта 1992 года был издан указ Президента «О Российской национальной библиотеке». Эта роль теперь официально возлагалась на Публичную библиотеку Санкт-Петербурга с одновременным подтверждением её особого места в национальном историческом и культурном наследии.
Повысилась самостоятельность РНБ в определении форм деятельности и перспектив развития, причем как в научной, так и в финансово-хозяйственной сфере, включая внешнеэкономические вопросы. На неё также возложена почётная обязанность представлять интересы библиотечных кругов России на международной арене.
Одним из важнейших событий стало Постановление Правительства Российской Федерации от 23 марта 2001 года, № 226, которым был утвержден Устав РНБ. Введение в действие нового устава стало важным событием в культурной жизни не только РНБ, но и страны, так как он является одним из базовых документов, определяющих основы развития библиотечного дела. В очередной раз подтверждён статус РНБ как национальной библиотеки страны и особо ценного объекта культурного наследия народов России, организационно-правовой формой ( «Федеральное государственное учреждение») определено место в системе государственных отношений. Устав полностью соответствует новому российскому законодательству, рекомендациям международного сообщества – ЮНЕСКО и Совета Европы и отвечает мировым тенденциям развития национальных библиотек в условиях современности.
Расширяется взаимодействие РНБ с другими отечественными и зарубежными библиотеками, в том числе посредством совместного участия в проектной деятельности. С 1994 года РНБ является членом Консорциума Европейских научных библиотек, в состав которого входит свыше 50 библиотек, обладающих уникальными коллекциями старопечатной книги. 14 марта 2001 года состоялась загрузка первого файла РНБ, содержащего более 4000 записей книг периода ручного пресса на западноевропейских языках, изданных в России в 1701-1880 гг., а также книг на русском языке 1725-1800 гг. В базе данных Консорциума впервые появилась кириллица, а ученым, изучающим европейскую книгу, стали доступны сведения о фондах РНБ.
Особенностью 2001 года – первого года Третьего тысячелетия – явились серьезные перемены, которые знаменуют начало перестройки деятельности РНБ на ближайшие десятилетия. Началось осуществление планов, заложенных почти тридцать лет назад. (В феврале 1973 года было принято решение Совета Министров СССР «О строительстве Нового книгохранилища с читальными залами для Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина»).
Серьезные перемены в деятельности РНБ связаны, прежде всего, со значительным улучшением материальной базы в результате постепенного освоения Нового здания.
В 1998 году РНБ закончила первую очередь Нового комплекса зданий на Московском проспекте, из планируемых 3-х очередей. При его проектировании сохранялась преемственность градостроительного, общекультурного и композиционного развития Библиотеки как объекта общегородской значимости и национального книгохранилища.
Пространство Нового здания дало возможность изменить и условия обслуживания пользователей, гибко использовать его для широкого читательского контингента и новых услуг. Помимо 16 читальных залов на 2000 мест, здесь имеется Актовый зал на 280 мест, Выставочные залы для тематических экспозиций и новых поступлений, обширный аванзал, холлы, аудитории, кабинеты для индивидуальной работы и другие функциональные помещения. За прошедшие годы удалось коренным образом изменить условия хранения нескольких миллионов книг и других печатных изданий, переместив их из крайне неблагополучных хранилищ в новые, что сопровождалось более упорядоченной расстановкой, соединением раннее разрозненных фондов и более чётким выстраиванием их в форматно-хронологических рядах. Фонды приобретают новое качество организации и размещения.
Параллельно в Библиотеке велись и другие крупномасштабные работы. После нескольких лет реконструкции было введено в строй здание на Садовой, дом 20 – «Дом Крылова», в котором открыты Информационно-сервисный центр и Магазин-салон, два зала для проведения культурно-просветительных мероприятий.
С целью дальнейшего внедрения компьютерной технологии в обслуживание читателей и в работу библиотеки было проложено оптоволокно между тремя основными зданиями: Садовая, дом 18; Фонтанка, дом З6; Московский проспект, дом 165. Это позволило создать единую компьютерную сеть РНБ и ввести в строй общую телефонную систему. С учетом завершения работ по сканированию 8-миллионного Генерального алфавитного каталога (ГАК), можно сказать, что Библиотека решила одну из сложнейших задач – обеспечила доступ к электронному каталогу своим читателям в любом месте мира через сайт РНБ.
В Главном здании совместно с Французским культурным Центром осуществляется проект «Библиотека и Центр Вольтера», который включает несколько направлений – от создания современных условий хранения и использования уникальной коллекции до развития научной и культурно-просветительской деятельности. Этот проект, осуществляемый при поддержке Министерства культуры России и Министерства иностранных дел Франции, стал образцом, в соответствии с которым проводилась реконструкция библиотеки.
С февраля 2003 года в Библиотеке был введен единый читательский билет, таким образом, отменены возрастные и образовательные ограничения на посещение читальных залов всеми категориями читателей, обеспечена полная доступность информационных ресурсов Библиотеки. В 2006 году в Новом здании Библиотеки открылся Зал электронной библиотеки, а в Главном здании был открыт после завершения ремонта общедоступный Универсальный читальный зал, заменивший собой прежние отраслевые научные читальные залы.
В 2008-2009 гг. внесены изменения в Федеральный закон от 29 декабря 1994 г. № 78-ФЗ «О библиотечном деле». Закон закрепил существование трёх национальных библиотек Российской Федерации – РГБ, РНБ и ПБ, которые согласно первому пункту ст. 18 Закона удовлетворяют универсальные информационные потребности общества, организуют библиотечную, библиографическую и научно-информационную деятельность в интересах всех народов Российской Федерации, развития отечественной и мировой культуры, науки, образования.
В 2009 году. были утверждены новые Уставы РНБ и РГБ, внесены изменения, в частности, в организационно-правовую форму РНБ, которая получила официальное наименование Федеральное бюджетное государственное предприятие «Российская национальная библиотека». В Уставе прописана обязанность Правительства Российской Федерации как учредителя Библиотеки обеспечивать сохранность, целостность и неотчуждаемость закрепленного за ней имущества, включая фонды, собрания культурных ценностей и коллекции библиотеки. Свою деятельность Библиотека осуществляет на основе координации и кооперации с ФГБУ «Российская государственная библиотека» и ФГБУ «Президентская библиотека им. Б. Н. Ельцина» (п.7). 1 сентября 2009 года был подписан Меморандум о сотрудничестве трёх национальных библиотек страны.
В сентябре 2010 года в РНБ впервые состоялся Международный библиографический конгресс, организаторами которого выступили РНБ, РГБ, РКП, БРАН, Президентская библиотека им. Б. Н. Ельцина, РБА и БАЕ. В Конгрессе приняли участие 440 делегатов из 13 стран: Белоруссии, Болгарии, Израиля, Казахстана, Литвы, Молдовы, Польши, России, Сербии, Словении, Узбекистана, Украины, Франции.
В октябре 2010 года скончался генеральный директор РНБ В. Н. Зайцев, исполняющим обязанности стал А. В. Лихоманов, вскоре утвержденный в должности. В марте 2016 года генеральным директором РНБ был назначен А. И. Вислый, с 27 августа 2018 года генеральным директором РНБ является А. П. Вершинин.
В январе 2014 года Российская национальная библиотека торжественно отметила 200-летие открытия для читателей. Основным событием следующего 5-летия стало завершение строительства 2-й очереди Нового здания и перемещение фондов и производственных подразделений из Главного здания.
Сегодня РНБ по составу своих фондов и других информационных ресурсов, по уровню технологий, по квалификации сотрудников отвечает требованиям современных библиотечных учреждений. По ценности своих фондов она стоит в одном ряду с крупнейшими мировыми центрами, сохраняющими культурное наследство.
РНБ обеспечивает сохранность более 33 млн. книг и документов в иной форме, обслуживает ежегодно около 1,5 млн. посетителей, выдает почти 14 млн. книг и других документов.
Этап перестройки, который переживает Библиотека, должен дать новый импульс её деятельности в XXI веке, значительно повысить качество предоставляемых услуг не только непосредственным посетителям, но и открыть её ресурсы всему миру.
РНБ сегодня
27 мая 2025 года исполнилось 230 лет со дня основания Российской национальной библиотеки (РНБ) – старейшей публичной и первой национальной библиотеки России, учрежденной в 1795 году по Указу императрицы Екатерины Великой. Все эти годы Библиотека – ныне одна из крупнейших в мире и вторая по величине фондов в Российской Федерации – служит российской культуре и науке, хранит национальную память, способствует просвещению населяющих Россию народов и распространению идей гуманизма.
Миссия Библиотеки – собирание, сохранение и предоставление в общественное пользование универсального фонда документов, отражающих накопленные человечеством знания и имеющих отношение, прежде всего, к России и её национальным интересам. Известная в мире как величайшая сокровищница письменности, РНБ занимает исключительное место в истории русской и мировой культуры.
В 1992 году Указом Президента РФ Библиотеке присвоен статус особо ценного объекта национального наследия, составляющего историческое и культурное достояние народов Российской Федерации. Библиотека отнесена к учреждениям высшей категории охраны и учёта, пользуется особыми формами государственной поддержки и включена в Государственный Свод особо ценных объектов национального культурного наследия народов Российской Федерации. На основании Федерального закона о библиотечном деле (1994 г.) РНБ является национальной библиотекой Российской Федерации, её учредитель – Правительство Российской Федерации.
Размещённая в специально построенном комплексе зданий в историческом центре Санкт-Петербурга, Библиотека в своём архитектурном воплощении была и остается, наряду с Эрмитажем и Русским музеем, одним из ключевых символов национальной культуры.
В фондах Библиотеки хранится более 38,8 млн экз. произведений печати и иных информационных ресурсов, в том числе и на электронных носителях, доступных широкому кругу пользователей. Ежегодно РНБ посещает около 850 тысяч читателей, которым выдается до 5 млн изданий, к её электронным ресурсам обращаются за год свыше 10 млн удалённых пользователей. В 2003 году в Библиотеке был введен единый читательский билет, и отменены образовательные ограничения на посещение читальных залов всеми категориями читателей, которым обеспечена полная доступность информационных ресурсов.
Сохраняя культурную и историческую преемственность, верность библиотечным традициям, заложенным еще в Императорской Публичной библиотеке, РНБ сегодня – современное информационное учреждение, оснащённое новейшим оборудованием и своевременно отвечающее на насущные вызовы времени. В области информационных технологий Библиотека выступила одним из инициаторов создания первой корпоративной библиотечной системы в России ЛИБНЕТ, совместно с другими библиотеками участвовала в разработке стандарта библиографического описания в национальном коммуникативном формате RUSMARC. Был создан электронный каталог, электронная библиотека, обеспечен удаленный доступ к библиотечным ресурсам, реализованы другие инновационные проекты, поднявшие обслуживание на качественно новый уровень. РНБ приняла активное участие в формировании Национальной электронной библиотеки, разработке и реализации проектов, Европейской цифровой библиотеки и Мировой цифровой библиотеки – электронных библиотек, отражающих важнейшие документы отечественной, европейской и мировой культуры. Дальнейшее внедрение новых средств доставки и доступа к информации не только сделала удобным пользование многомиллионными фондами РНБ, но и приблизило национальную библиотеку к читателям в любом уголке земного шара.
Совершенствуя обслуживание, РНБ развивается также как современное научно-информационное, научно-исследовательское, научно-методическое, образовательное, культурно-просветительное учреждение федерального значения в области библиотечного дела, библиографии и книговедения, организационно-методический центр для библиотек РФ.
РНБ играет важную роль в жизни российского и мирового библиотечного сообщества: в Библиотеке находится штаб-квартира Российской библиотечной ассоциации (РБА), регулярно проходят встречи представителей библиотек России и стран СНГ, ежегодно проходят научные конференции и другие мероприятия национального и международного масштаба, Библиотека участвует в работе международных библиотечных объединений – IFLA, LIBER, CERL, СENL, Bibliotheca Baltica и др.
Основные перспективы развития РНБ связаны с дальнейшим пополнением фондов национальной печатной продукцией и цифровизацией изданий и обеспечением всё более свободного и полного доступа к фондам. Для выполнения этой задачи Библиотека ставит и решает проблемы, связанные с совершенствованием управления и оптимизацией деятельности: разрабатывает общую стратегию развития Библиотеки в XXI веке, совершенствует структуру и организацию работы, модернизирует производственные процессы и осваивает новые технологии, обновляет политику формирования библиотечных фондов и разрабатывает новые модели обслуживания в современном информационном пространстве, реализует Национальную программу сохранности библиотечных фондов, осваивает новые методы раскрытия фондов и информирования читателей, участвует в формировании и осуществлении государственной библиотечной политики в Российской Федерации.
В настоящее время многоплановая деятельность Библиотеки ведётся на нескольких территориально разделенных площадках: исторический комплекс зданий Императорской Публичной библиотеки в центре Санкт-Петербурга (площадь Островского, дом 1-3, Невский проспект, дом 37, Садовая улица, дом18-20), Новое здание по адресу: Московский проспект, дом 165, корпус 2, а также филиалы по адресам: набережная реки Фонтанки, дом 36, 4-я Красноармейская улица, дом 1/33 и др.).
На комплекс Нового здания приходится основной акцент развития РНБ, здесь размещаются основные ресурсы (фонды, поисковые системы, обслуживающие отделы, читальные залы). В комплексе Главного здания сосредоточены фонды старопечатной книги и рукописей, отдельные коллекции, фонды изобразительного искусства, картографических изданий, а также отделы, сочетающие научно-производственную и научно-исследовательскую деятельность, издательство РНБ, книжный салон, учебный центр РНБ, Центр генеалогии, административно-хозяйственные подразделения, дирекция и др.
Библиотека опирается на поддержку и содействие со стороны общественности. Известные учёные и деятели культуры, другие добровольные помощники, дарители и меценаты, способствуют процветанию РНБ, обогащению её фондов и созданию благоприятных условий для реализации уникальных возможностей Библиотеки. Их бескорыстная деятельность направлена на формирование положительного имиджа Библиотеки как многофункционального библиотечно-информационного и культурно-просветительного комплекса XXI века, осуществляющего свою деятельность в интересах развития общества.
Архитектура
Российская национальная библиотека сегодня – это привычное многим Главное здание на углу Невского проспекта и Садовой улицы, а также несколько филиалов в различных районах города: Дом Плеханова на 4-ой Красноармейской улице, переданное Библиотеке в 1949 году здание бывшего Екатерининского Института благородных девиц на набережной реки Фонтанки, Новое здание на Московском проспекте, открывшее для читателей свои двери в 1998 году.
Здания Библиотеки, созданные на разных этапах российской истории, являются гордостью отечественной архитектуры в целом и архитектуры Петербурга в особенности.
В своём архитектурном воплощении Библиотека является символом национальной культуры и российской государственности, занимает достойное место в ряду мировых учреждений культуры.
История в лицах
С Российской национальной библиотекой связаны имена многих замечательных людей XVIII-XX вв. Среди них немало видных представителей науки, культуры, литературы, государственных и общественных деятелей. Одни из них какое-то время работали библиотекарями и помощниками библиотекарей, другие – были постоянными читателями, дарителями своих собраний.
Создано издание в 4-х томах, куда вошли биографические статьи «Сотрудники Российской национальной библиотеки – деятели науки и культуры: Биографический словарь. Т. 1-4».
Моя Публичка
8 апреля 2020 года в Российской национальной библиотеке стартовала акция «Моя Публичка». Читателям библиотеки было предложено присылать свои истории, связанные с «Публичкой»: воспоминания о жизни, работе, любви, победах или открытиях…
Проект «РНБ. Люди. Истории»
8 мая 2024 года в Российской национальной библиотеке стартовал просветительский проект «РНБ. Люди. Истории».
Проект представляет серию видеоинтервью с ветеранами библиотеки, которые делятся воспоминаниями о своей жизни, рассказывают о профессии, о страницах истории города и страны.
Использованные источники:
1. Российская_национальная_библиотека – Википедия. – Текст: электронный. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Российская_национальная_библиотека (дата обращения 21.03.2025).
2. Российская_национальная_библиотека, Санкт-Петербург. – Текст: электронный. – URL:https://nlr.ru/history_nlr (дата обращения 21.03.2025).
